Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 7 – Моника Берг

Удивительно, но на лице Давида не отразилось ни боли, ни обиды обманутого жениха — только холодная, хищная усмешка человека, чьи подозрения полностью подтвердились. Оказалось, служба безопасности Аланова уже неделю вела негласную проверку счетов отца Инги и её московского приятеля-афериста, которые собирались с помощью фиктивного брака закрыть свои долги за счёт кавказских активов Давида! И Давид не отменял субботний сбор гостей только потому, что готовил партнёрам публичный капкан прямо перед подписанием бумаг.

— Значит, даже ты за две минуты услышала то, о чём я догадывался месяц, — тихо сказал Давид, и его рука поднялась, нежно оглаживая пухлую, бархатную щёчку Златы и её шею. — Никакой жены у меня нет и не было, Злата. В субботу я собирался просто выставить их за ворота перед всем советом. Но теперь у меня появилась причина куда важнее любых виноградников.

— Какая причина, Давид?.. — прошептала она, замирая, когда его пальцы коснулись верхней золотой пуговицы её бордового кителя и медленно расстегнули её, а затем вторую, освобождая из тесного плена глубокую, тёплую ложбинку её пышной груди.

— Ты, моя золотая. С той секунды, как я увидел тебя вчера у торта, я потерял покой. Я хочу тебя так, что у меня в груди всё горит живым огнём.

— Давид… если кто-нибудь спустится сюда… — слабо выдохнула она, но её собственные руки уже легли на его широкую, твёрдую как камень грудь под чёрной рубашкой.

— Дверь погреба заперта снаружи Вахтангом по моему приказу, — хрипло прорычал он, наклоняясь к её губам. — Здесь только ты, я и столетняя тишина гор. Открой мне рот, моя сладкая.

Его поцелуй обрушился на неё со всей неудержимой страстью кавказского мужчины, который наконец дорвался до желанной женщины. Давид целовал её пухлые, пахнущие ванилью губы глубоко, властно, пьяняще, пока его большие, горячие ладони скользили под подол её кителя и фартука, обхватывая её крутые, пышные бёдра и ягодицы и приподнимая её на весу, прижимая к дубовой бочке. Злата застонала прямо в его рот, обвивая его шею руками и зарываясь пальцами в его густые смоляные волосы.

Он посадил её на край бочки — дерево было прохладным, отполированным временем, — и Злата охнула, упираясь ладонями в тёмные клёпки. Давид остался стоять между её коленей, тяжело дыша, и в свете факелов его лицо было страшным и красивым одновременно.

— Давид, у нас нет времени, Вахтанг ждёт… — начала она.

— Вахтанг знает, что ждать придётся, — он расстегнул её китель до конца, развёл полы и наклонился, целуя ложбинку между грудей. — И не вздумай про коржи.

Он вытащил из её причёски шпильки — светлые кудряшки рассыпались по плечам, — и Злата почувствовала, как под его ладонями и губами её тело становится чужим и послушным. Он освободил её грудь из кружева, сжал обеими руками, и от того, как жадно, с каким глухим рычанием он это делал, у неё поехало внизу живота.

— Какая ты… — выдохнул он ей в кожу. — Мягкая, тёплая, настоящая.

Ладонь легла на её бедро, поднялась выше, отодвинула бельё. Пальцы вошли — и Злата выгнулась на бочке, запрокинув голову. Давид придержал её за затылок, чтобы не ударилась о каменную стену, и начал двигать рукой медленно, наблюдая за её лицом.

— Смотри на меня, — сказал он тихо. — Не закрывай глаза. Здесь никто не войдёт, можешь не сдерживаться.