Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 5 – Моника Берг

— Этот брак затеяли мой дядя и её отец ради объединения виноградников и портовых терминалов, Злата, — глухо ответил Давид, протягивая руку и бережно заправляя светлую кудряшку за её ушко. — Между мной и этой ледяной куклой никогда не было и не будет ни единого чувства. Я терпел этот договор только потому, что мне было всё равно, кто будет числиться на бумаге… до вчерашней ночи.

Его пальцы скользнули по её румяной щеке к губам.

— А вчера в полночь я вошёл в кондитерскую, увидел тебя — и понял, что никакую другую женщину рядом с собой я видеть больше не смогу.

Злата открыла было рот, чтобы сказать что-то разумное — про договор, про триста гостей, про то, что так не бывает, — но Давид не дал. Он подхватил её под бёдра и усадил на край длинного банкетного стола, покрытого белой скатертью, прямо между серебряными приборами.

— Давид Русланович, тут же банкетный зал, сюда в любой момент… — выдохнула она.

— Полчаса, — он уже поднимал подол её бордового кителя и белого фартука, — я предупредил.

Он встал между её коленей, притянул её за талию к самому краю стола, и Злата почувствовала его ладонь на внутренней стороне бедра — горячую, широкую, нетерпеливую. Она судорожно вцепилась в скатерть обеими руками.

— Вы с ума сошли, — прошептала она, но колени сами разошлись шире.

— Давно, — согласился он ей в шею и отвел в сторону кружево. — С первой секунды, как ты повернулась.

Пальцы вошли сразу, глубоко, и Злата вскрикнула, прикусывая губу. Давид накрыл её рот поцелуем, чтобы приглушить, и работал быстро, жёстко, будто не спал всю ночь и думал только об этом. От его усов, от запаха коньяка и кожи, от того, что это происходило в пустом парадном зале под люстрами, у неё через полминуты поплыло в голове.

Он отстранился, посмотрел на неё сверху — растрёпанную, с припухшими губами, — и расстегнул ремень.

— Стой, — сказала вдруг Злата и, к его удивлению, сползла со стола на пол. — Раз аванс был за торт, то с процентами я разберусь сама.

Она опустилась перед ним на колени прямо на ковёр, расстегнула брюки и взяла в рот — неумело, торопливо, но с таким старанием, что Давид глухо застонал и зарылся пальцами ей в волосы.

— Ох, золотая… — выдохнул он, откидывая голову. — Ты вообще всё умеешь, да?

Она не ответила — только посмотрела снизу вверх, и от этого взгляда у него подкосило ноги. Он дал ей ещё полминуты, потом потянул вверх за плечи, развернул лицом к столу, нагнул и вошёл — резко, до конца, и оба шумно выдохнули.

— Держись за скатерть, — прохрипел он.

Злата вцепилась, и он начал двигаться — коротко, мощно, с той силой, от которой стол под ней поехал по паркету. Серебро звякнуло, бокал упал и покатился. Оба замерли, прислушались — в коридоре тихо. Давид тихо, зло засмеялся ей в затылок и продолжил.

Её накрыло быстро и резко, и она уткнулась лицом в собственное предплечье, чтобы не закричать на весь замок. Он кончил следом, прижавшись лбом к её затылку и до боли сжав её бёдра.

Потом они стояли, не разжимаясь, и Давид ровно, будто обсуждая погоду, сказал:

— В одиннадцать вечера в пятницу за тобой придёт Вахтанг. Поедешь ко мне в башню.

— А как же приличия? — Злата попыталась поправить китель, но пальцы дрожали.

— В моём доме приличия — это то, что я сказал, — он поцеловал её в висок. — И, Злата: с сегодняшнего дня никаких «Давид Русланович». Только Давид.