Книга Мастер теней и его пленница, страница 27 – Эла Завейская

— Зазубрины, — говорит Дэвиан. На пальцах у него вздуваются волдыри. — Его надо вынимать изнутри. Пальцами.

Я стаскиваю перчатки.

— Пусти.

— Ева…

— Я смертная. Для меня железо — это просто железо.

Я встаю на колени рядом с Клео. Она смотрит на меня, и в её взгляде впервые есть что-то кроме презрения. Я ввожу пальцы в рану вдоль древка. Внутри горячо. Клео с трудом сдерживает крик, Дэвиан держит её за плечи. Я нащупываю зазубрины, прижимаю их к наконечнику и тяну. Железо режет мне подушечки. Тяну. Наконечник выходит с влажным звуком, и Клео обмякает у Дэвиана на руках.

Я сижу в снегу с наконечником в кулаке. Кровь на моих пальцах наполовину её, наполовину моя.

Клео открывает глаза.

— Смертная, — говорит она хрипло.

Только это. Слово «слабая» уходит из её речи.

Пока Дэвиан перевязывает Клео, я подхожу к лучнику. Он лежит лицом в снегу, светлые волосы рассыпались по сугробу. На шее у него шнурок, а на шнурке серебряный жетон. Я переворачиваю жетон окровавленными пальцами.

По серебру бежит морозный узор, тонкая работа, ветка к ветке.

Этот узор я где-то видела, и недавно. Я перебираю в памяти гербы на дверях Двора, вышивку на рукавах Каспиана, пряжки у стражи…

— Ева! — зовёт Дэвиан. — Уходим. В лагере трубят.

Я срываю жетон со шнурка и сую в сумку.

* * *

Ночь Самайна застаёт нас под обрывом, там, куда указывала пустота на карте: ровная площадка, снег по колено, скалы вокруг. Лагерь светлых совсем рядом, за выступом, и весь вечер оттуда трубят рога.

Клео сидит на камне у края площадки. Повязка у неё на боку промокла, ножи лежат на коленях.

Дэвиан стоит рядом со мной. Его тени тянутся к площадке, касаются её и соскальзывают в стороны, вдоль края. Он смотрит на них и молчит.

В полночь снег посреди площадки темнеет кольцом.

Он оседает и тает, и из-под него поднимаются грибы: бледные шляпки, одна к одной, широким кольцом. Над шляпками курится пар.

— В грибной круг не вставай, — говорю я. — Заберут.

Я шагаю в круг.

Снег внутри тёплый. Секунду вокруг тихо. Я поднимаю руку, и с порезанных пальцев на ближнюю шляпку падает капля крови.

Кольцо отвечает.

Шляпки вспыхивают фиолетовым одна за другой, по кругу, от моей капли. Земля в середине проседает и раскрывается, и вниз уходят ступени из чёрного стекла. На каждой горит фиолетовая руна.

— Руны дроу, — глухо говорит Дэвиан.

Королевство под холмами существует. Бабушка знала. Король знал. Эллиан знает и копает совсем рядом, мимо.

Рога за выступом трубят ближе, между скалами мелькают факелы.

Дэвиан стоит у края круга. Его тени касаются кольца и соскальзывают.

— Время под холмом идёт иначе, — говорит он. — День внизу — неделя наверху.

Он медлит. Губы у него беззвучно шевелятся.

— У тебя есть другая дверь? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня. Факелы у него за спиной уже на тропе.

Я протягиваю руку.

— Держись за меня.

Его пальцы смыкаются на моих, и я втягиваю его в круг. Мастер Теней, который привёл ко Двору девяносто одну смертную, идёт за девяносто второй. Шляпки под его сапогами вспыхивают ярче.

— Клео! — кричу я.

Клео поднимается с камня, держась за бок. В каждой руке у неё нож.

— Идите! — кричит она. — Я держу вход!

— Клео…

— Идите, смертная!

Дэвиан тянет меня вниз по ступеням. Над головой с шорохом смыкается земля. Последнее, что я вижу, — Клео у края круга, спиной к нам, лицом к факелам. Последнее, что я слышу, — её крик.