Книга Мастер теней и его пленница, страница 89 – Эла Завейская

Я мою его шрамы по одному: след ножа Летнего Двора на боку, след стрелы светлых, ожог-звёздочку, сбитые костяшки, полумесяц моего укуса, ожоги от ключей и красную полосу на левых рёбрах, где столько дней лежала моя юбка. Тряпица темнеет от его крови и светлеет в тазу.

Потом я веду ладонью по рубцу, от ключицы через грудь до рёбер. Рубец тёплый. Я наклоняюсь и целую начало, под ключицей, где три века жил лёд, а с рассветного Совета сидела клятва. Кожа там горячая под губами.

Дэвиан вздрагивает всем телом.

— Тёплый, — говорю я ему.

— Твой, — говорит он.

Я остаюсь перед ним на коленях, но теперь только затем, чтобы он не видел, как дрожат мои обожжённые руки.

— Ева.

— Сиди, Мастер. Сегодня я сама решаю, когда тебе можно встать.

Он осторожно берёт меня за плечи и помогает подняться. Мы добираемся до кровати, не отпуская друг друга. Он целует мои забинтованные ладони, замечает синяк на запястье и царапины на плече.

— Мои, — говорит он.

— Твои. Я держала.

Дэвиан прижимается ко мне лбом. На щеке у меня появляется тёплая капля. Он плачет — без стыда, даже не пытаясь отвернуться.

— Что? — шепчу я.

— Всего слишком много. И тебя, и тепла. Триста лет я мёрз.

Я касаюсь его тёплого рубца.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— Повтори.

— Я люблю тебя. Привыкай.

Связь распахивается до самого дна, и оттуда приходит женский голос — колыбельная из Слезы, бабушкина мелодия. Между строками она зовёт мальчика у двери из чёрного камня. Я слышу имя целиком.

— Саэрек, — говорю я.

Все тени в комнате вспыхивают золотом, освещая старую карту и ключи на столе. Он вскидывает голову, узнавая в звуке что-то старше своего нынешнего имени.

«Авелин», — отзывается его голос внутри меня.

Золото в тенях бледнеет и светится ровно. Он берёт мою правую руку и целует порез. Потом поворачивает ко мне свою левую ладонь и показывает полумесяц под большим пальцем.

— Двор под фонарём, — говорит он. — Ты шла домой с ключами в кулаке. Я вышел из тени, и ты укусила меня вот сюда. До крови.

Он проводит моим пальцем по шраму.

— Я же говорил, что запомню тебя.

— Я решила, что это угроза.

— Тогда я и сам так решил.

Я смеюсь. Он слушает мой смех и молчит, а потом трётся щекой о мою ладонь.

— Скажи его ещё раз, — говорит он. — Имя.

— Потом.

— Ты сказала фэйри «потом».

— Я наземница. Нам можно.

— Я тебе это припомню.

— Попробуй.

Потом мы ложимся, и он засыпает первым, на спине, с моей ладонью на рубце. Тени ложатся по краю кровати. Я лежу и прислушиваюсь к биению его сердца у себя под рёбрами. Оно бьётся ровно.

Когда в окне светлеет снег, в дверь снова стучат.

Дэвиан открывает глаза. Тени стекают с кровати и встают у порога. Я натягиваю его рубашку, белую, лекарскую, с бурым пятном на плече, и иду к двери босиком.

На пороге стоит Розалин.

Серую повязку она сняла. Волосы у неё светлые, до плеч. Подол мокрый. Серебряные кольца на запястьях она крутит пальцами. Глаза у неё красные, и смотрит она мне прямо в лицо, первый раз с той ночи в северной башне.

— Я могу говорить, — говорит она. — Обо всём.

Она сглатывает.

— И первое, что я скажу: одну из них госпожа Слезе не отдала. Её увезли на юг. Живой.