Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 75 – Полина Раевская

Боже, что я творю?!

Уже хочу отчалить, но тут замечаю Тимура возле припаркованной у больницы серебристой Хонды Аккорд.

Господи, у студентов что, мода на нее?! — проскакивает мысль, пока наблюдаю, как он забрасывает рюкзак на заднее сидение, а после садится за руль.

Сначала день тянется, как жвачка, а потом так неожиданно подходит к концу, что я обнаруживаю себя совершенно несобранной перед зеркалом, опаздывающей уже минут на пятнадцать точно. Еще, как назло, все из рук валится: то карандаш для губ, то расческа, то крабик, которым решаю заколоть волосы. После того, как Тимур их растрепал, в гладкий пучок собираться они отказываются.

С горем пополам копошусь еще минут десять, а потом придирчиво оглядываю себя. Волосы собраны в небрежную, высокую прическу с выпущенными прядями у лица аля пучок Памеллы Андерсон. В ушах массивные, золотистые серьги, макияж теперь нюдовый, и эффектный костюм в мелкую клетку цвета кофе с молоком с удлиненным, приталенным жакетом, подчеркивающим точеность. Завершаю образ остроносыми, шоколадными лодочками на шпильке, которые так и шепчут: «Да, это трындец после десятичасовой смены. Да, ты непременно натрешь пятку и пожалеешь, но посмотри на себя и скажи — разве эффект того не стоит?!».

Выйдя за территорию больницы и, обнаружив Мингарова, расхаживающего на противоположной стороне дороги с телефоном у уха, убеждаюсь, что оно того стоит, ибо при виде меня Тимур замирает и едва не присвистывает, сворачивая разговор.

Расправляю плечи и дефилирую, чеканя плавные шаги строго по одной линии, чувствуя себя Наоми, хотя внутри все дрожит от волнения под этим горящим, пристальным взглядом, медленно скользящим по моим ногам.

— Вау, — коротко резюмирует Мингаров, стоит мне подойти. — Я поражен.

— Неужели, — иронизирую, пытаясь скрыть, что нервничаю, не зная, как себя вести, когда маски сброшены, а страсть не затмевает разум. Все кажется таким неловким.

— Конечно, спуститься на таких каблах и не убиться — надо уметь, — словно чувствуя мой дискомфорт, разряжает Тимур атмосферу, с веселой усмешкой наблюдая за моей реакцией, которая, конечно, не заставляет себя ждать — смеюсь, качая головой.

Так бы и прибила сволоченыша. И почему эти дерганья за косички всегда работают?!

— Ты, наверное, переломишься, если комплимент сделаешь или признаешься в симпатии.

Тимур хмыкает и выдает в своей снисходительной манере.

— Зай, я приперся из Северного Бутово в час-пик, какие еще тебе нужны признания?

— Серьезный аргумент, однако. Надеюсь, ты не слишком утрудился?

— Ну, оно того стоило, — оглядев меня снова с ног до головы, выдает он тот самый комплимент. Я смеюсь, чувствуя, как предательски теплеют щеки.

И как у него так получается: ничего не сказать и вызвать внутри ураган?!

— Ты не на машине? — замечаю, оглядевшись. На долю секунды на лице Тимура мелькает что-то похожее на замешательство, но тут же исчезает. Я бы, наверное, и не заметила, если бы последние недели не изучала каждую его эмоцию с упорством судебно-медицинского эксперта.

— Нет, на метро сейчас быстрее, — отвечает сухо.

Киваю согласно, и вновь слегка теряюсь. Стоять возле больницы уже как-то странно. Но что дальше? В кофейню пойти? Можно, но как будто бы этот этап мы благополучно проскочили где-то между взаимным сведением друг друга с ума и поцелуями в аудитории. Отматывать назад кажется нелепым, но сразу в отель тоже как-то… От одной мысли хочется провалиться сквозь землю.