Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 74 – Полина Раевская

— Соси, Зай. Давай, ты все равно не выйдешь отсюда, пока я не залижу твои маленькие сиськи до красноты, — заявляет он и сдергивает лифчик мне под грудь. — Сука, как же они меня вставляют, ни о чем не могу думать.

Он припадает к груди ртом, а я едва не стекаю по двери, хныча от перевозбуждения и жадно посасывая его палец, чтобы не застонать в голос, и не залить слюнями все вокруг.

— Вот так, да, соси, Зай. Такая послушная девочка, настоящая отличница, — приговаривает он, будто заколдованный, играя с одним соском языком, а другой — поглаживая костяшками пальцев. Я дрожу и теку, как шлюха, чувствуя, что еще чуть и кончу только от звука его голоса.

— Надо остановиться. Сейчас будет пара у педиатров с заведующим кафедрой, — толкнув языком его палец к щеке, выдавливаю через силу, перебирая его волосы, пока он, не останавливаясь, ласкает мою грудь, доводя до сумасшествия, когда хочется умолять, плакать, просить и кричать, срывая голос.

— Похуй на него!

— Нет, нет, нет… Тимур! — скулю и пытаюсь свести ноги, не позволяя его руке продвинуться выше, но тщетно.

— Зай, ты же мокрая вхлам, — проводит он пальцами по промокшим насквозь трусикам, меня скручивает спазмом сильнейшего кайфа и, запрокинув голову, открываю рот, который Мингаров тут же накрывает своим, целуя меня глубоко, жадно, мокро.

— Прекрати, не здесь, — кое-как нахожу в себе силы увернуться и толкнуть его в грудь, но ему хоть бы хны. Снова ловит меня за пучок и фиксирует голову для поцелуя: грубого, подавляющего. Еще несколько долгих секунд борьбы с собой, с ним, с этим диким желанием, и Мингаров позволяет мне вырваться, только это похоже на спасение после кипящего котла с ожогами третьей степени, когда лучше бы сварился к чертям, чем это невыносимое состояние.

Распластавшись напротив друг друга: он, привалившись к двери, я — к боковой стенке шкафа, дышим загнано и смотрим жгучими, одичалыми глазами, готовые сорваться по щелчку.

Тимур соскальзывает взглядом ниже, и до меня только сейчас доходит, какой растрепанной я должно быть выгляжу. Дрожащими пальцами поправляю лифчик и застегиваю с третьей попытки халат.

— Поехали куда-нибудь, — доносится до меня хриплый голос.

— Не могу, у меня еще работа, — вспоминаю-таки, что есть еще реальная жизнь.

— Отпросись на час-полтора, — требует Мингаров, а меня это «час-полтора» неприятно царапает.

— Ага, а мои счета ты будешь оплачивать? — язвлю, окончательно приходя в себя.

— Ну, давай оплачу, сколько там вам платят? — следует еще более вымораживающее предложение.

— Если бы я спала за деньги, — цежу сквозь зубы, вспыхивая уже от злости и унижения, — я бы сейчас грела жопу в Дубай, а не торчала бы здесь с тобой.

Я ожидала, что Тимур психнет на мою отповедь, но он с шумом втягивает воздух, а потом примирительно произносит:

— Ты права, извини, я погнал. Просто яйца от тебя звенят третью неделю, вот и отъезжаю.

Он подходит, отчего только-только успокоившееся, сердцебиение вновь пускается в пляс.

— Без обид, да? — заключив мое лицо в ладони, уточняет, заглядывая мне в глаза. Тяжело сглотнув, киваю и, не понимая саму себя, сообщаю:

— Я сегодня до семи…

— Понял, — улыбается он краешком губ и, коснувшись моих легким поцелуем, шепчет. — Тогда до вечера.

Снова улыбка и еще один поцелуй: глубже, чувственней, от которого Мингаров отрывает себя со стоном и, не говоря больше ни слова, покидает аудиторию. Я же, растрепанная, пылающая, спешу к окну. Открываю его и дышу полной грудью, кое-как остывая и приводя мысли в порядок.