Книга Свадьба бывшего, страница 108 – Ольга Слободская

— А телефон тоже включишь? — спросила она.

— И телефон. Два лучше, чем один.

— Правильно. Как план «Б».

Я улыбнулась. Правило организатора номер один: всегда имей план «Б».

Вечером, когда я забрала Мишу у тёти Вали и мы шли домой через двор, позвонил Макс.

— Она дома, — сказал он тихо. Я слышала, что он на улице, в машине, слышала, как гудит мотор. — Пришла в шесть. Как будто ничего. Сделала ужин. Потом ей позвонили. Она ушла на балкон. Я был на кухне, окно было приоткрыто. Я слышал. Не всё, кусками.

— Что?

— Она кричала. Я никогда не слышал, чтобы она кричала. Она говорила: «Только попробуй». И «я тебе семь лет плачу». И «ни копейки больше». И потом, это я хорошо расслышал, она сказала: «Если ты к ней хоть на шаг подойдёшь, я сама в полицию пойду. И сядешь ты, а не я. Это ты на ней лежал. Это твоя рожа на видео. А меня там нет».

Я остановилась посреди двора. Миша пошёл дальше, к подъезду, размахивая рюкзаком.

— Она так сказала?

— Слово в слово. «Это ты на ней лежал. А меня там нет».

— На видео, — сказала я. — Значит, было ещё и видео.

— Было, — сказал Макс. — И её там нет. Потому что она снимала.

Голос у него был такой, будто он только что похоронил кого-то.

— Макс. Ты как?

— Я сижу в машине у подъезда. Сказал, что за сигаретами. Курю уже третью. — Он помолчал. — Она вернулась с балкона, Кать. И улыбнулась мне. И спросила, будем ли мы смотреть фильм. Она хотела посмотреть «Анатомию страсти», там новый сезон.

Я стояла посреди двора и смотрела, как Миша набирает код на домофоне, встав на цыпочки.

— Иди домой, — сказала я. — Смотри с ней фильм. Ещё четыре дня.

— Я не могу.

— Можешь. Ты на Ямале по сорок пять выдерживал.

— На Ямале было минус пятьдесят, — сказал он. — Там было теплее.

В одиннадцать вечера, когда Миша уже спал, а я сидела на кухне над последней версией рассадки, телефон пиликнул. Незнакомый номер. Сообщение.

«Екатерина, это Денис Ламов. Нам надо поговорить. Без неё. У меня есть кое-что, что вам точно надо. Завтра в 17:00, у вас в агентстве. Одна. Если придёт ваш бывший или кто-то ещё, я уйду, и вы никогда ничего не узнаете».

Я смотрела на это сообщение долго. Потом ответила: «Хорошо. В пять. Ильинская, 57, полуподвал».

Он ответил: «Знаю где».

Он знал, где. Конечно. Он сидел вчера у моего подъезда в белой кукольной машине. Он, наверное, знал и где агентство, и где Мишин сад, и где живёт тётя Валя.

Я написала Максу: «Он написал. Завтра в пять, в агентстве. Сказал, если придёшь ты, он уйдёт».

Макс ответил через секунду: «Я буду в машине за углом. На Ильинской, у кафе. В 17:00 я там. Набери меня и не сбрасывай. Я буду слушать. Если что-то не так, я через минуту у тебя».

Я написала: «Хорошо».

Потом я долго сидела на кухне, в темноте, с выключенным светом, и смотрела в окно, на фонарь над детской площадкой.

Я соврала сегодня. Соврала Алине в лицо, глядя в глаза, с подробностями, без запинки, ровно так, как семь лет назад она научила меня врать Максу. И моя ложь сработала. Она ударила Алину в то место, о котором Алина даже не знала, что оно у неё есть. Она разрушила их стенку. Она привела ко мне Ламова. Всё сработало, как я рассчитывала.

Мне не было стыдно. И это было страшнее всего.

Правило организатора номер двадцать три. Его я не придумала. Его я просто поняла, сидя в темноте на кухне: если долго смотреть на человека, который тебя обманул, начинаешь видеть его приёмы. А если видишь приёмы, начинаешь ими пользоваться. Это не значит, что ты стала им. Это значит, что ты поняла, как он устроен.