Книга Свадьба бывшего, страница 113 – Ольга Слободская

— Ты, — сказал Макс тихо. — Ты.

— Пусти, — прохрипел Ламов. — Пусти, урод, у меня видео…

— Макс, — сказала я. — Не надо.

Он не повернулся. Он смотрел Ламову в лицо, и я видела, как у него на шее вздулась вена.

— Макс, — повторила я. — Он нам нужен. Отпусти его. Пожалуйста.

Он постоял ещё секунду. Две. Потом медленно разжал руку. Ламов сполз по стене, закашлялся, схватился за горло.

— Где ты был? — спросила я Макса. — Тринадцать минут.

— Пробка, — сказал он, не отрывая глаз от Ламова. — Я выехал из-за угла, а там фура с цветами для кафе разгружается, весь проезд. Я бросил машину и бежал. Потом меня охранник у «Пеликана» остановил, подумал, что я вор. — Он наконец посмотрел на меня. — Он тебе что-то сделал?

— Взял за руку.

Макс посмотрел на моё запястье. Там, где были пальцы Ламова, кожа покраснела. Он ничего не сказал. Только складка между бровей стала ещё глубже.

Ламов откашлялся, выпрямился, поправил футболку. Он был бледный, но уже снова улыбался, той же ленивой улыбкой.

— Ладно, — сказал он хрипло. — Вы меня поймали. Красиво. Трое на одного. С огнетушителем. — Он посмотрел на Зою Петровну. — Бабуля, опусти пушку, я не кусаюсь. — Потом на меня. — Условия те же. Полтора миллиона, до пятницы. Мне плевать, что тут твой бывший. Видео у меня в трёх местах, вы его не найдёте, даже если меня тут убьёте. А если со мной что-то случится, оно само уйдёт в сеть, у меня настроено. Так что…

— Так что, — сказала я, — сядь, Денис.

Он посмотрел на меня.

Я обошла стол и подошла к фикусу. Наклонилась, разгребла сухие листья в горшке и достала оттуда кассетный «Олимпус». Маленькая красная лампочка на нём горела. Кассета крутилась.

Ламов смотрел на диктофон. Я видела, как у него медленно меняется лицо. Как улыбка сначала застывает, потом трескается, потом сползает, и под ней остаётся что-то серое и растерянное.

— Двадцать семь минут, — сказала я. — Почти как у тебя. Всё, что ты здесь сказал. Про таблетки из клиники. Про розовый коктейль с грейпфрутом. Про номер триста двенадцать. Про двадцать тысяч и про квартиру на Бурнаковской. И про полтора миллиона до пятницы. И про чат невест. И про то, что ты меня держал за руку и обещал выложить видео через час, если я тебя пишу. Это, Денис, называется вымогательство. С угрозой распространения. Мне вчера юрист объяснил. Хороший юрист. Он сказал, что до семи лет.

Ламов смотрел на диктофон. Потом на меня. Потом на Макса, который стоял у двери, загораживая её собой целиком, от косяка до косяка.

— План «Б», — сказала Зоя Петровна у двери подсобки и опустила наконец огнетушитель. — Всегда имей план «Б». Это у неё правило номер один. Висит над столом, можешь почитать.

Ламов медленно сел на стул для клиентов. Положил руки на колени. Посмотрел на меня снизу вверх.

— И что теперь? — спросил он.

Я выключила диктофон, вынула кассету и положила её во внутренний карман толстовки. Потом села за свой стол, напротив него, и посмотрела ему в глаза.

— А теперь, — сказала я, — мы поговорим по-другому.

*До свадьбы 4 дня*

Мы говорили с Ламовым до половины седьмого.

Я сидела за своим столом, он на стуле для клиентов, Макс у двери, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, а Зоя Петровна у Бориса, которого она включила, и который снова запел свою тонкую ноту, как будто ничего не случилось. Зоя Петровна сварила всем кофе. Даже Ламову. Она поставила перед ним чашку с таким лицом, будто ставила миску собаке, которая только что её укусила, но которую всё равно надо кормить.