Книга Свадьба бывшего, страница 127 – Ольга Слободская

Он закрыл глаза.

— Отменим, — сказал он.

— За два дня?

— За два дня.

— Ты понимаешь, что это такое? Отменить свадьбу на сто пятьдесят человек за два дня?

— Ты понимаешь, — сказал он. — Ты это уже делала. Один раз. Семь лет назад. Мою.

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня.

— Я тогда отменяла одна, — сказала я. — Обзванивала всех. Объясняла. Возвращала деньги. Раздавала зонты.

— Какие зонты?

— Двенадцать прозрачных зонтов. На случай дождя. Был дождь, кстати. Двадцать третьего. Весь день.

Он медленно покачал головой.

— Я был в Новом Уренгое, — сказал он. — Двадцать третьего. В аэропорту. Ждал вертолёт на вахту. Там был снег. В июне. Мокрый, тяжёлый. Я стоял на взлётном поле и думал: вот сейчас она стоит в «Откосе», в белом платье. Нет. Не стоит. Ничего не стоит. Ничего нет. И снег.

Мы помолчали.

— В этот раз ты будешь не одна, — сказал он. — Я буду обзванивать с тобой.

— Ты жених. Женихи не обзванивают гостей.

— Бывшие женихи, — сказал он. — Обзванивают.

Он ушёл в полночь. В прихожей он обулся, выпрямился и посмотрел на меня. На Мишину дверь. На пакет со старыми сандалиями, который стоял у стены.

— Кать, — сказал он. — Завтра, когда я с ней поговорю, я тебе позвоню. Во сколько бы ни было.

— Хорошо.

— Если она отдаст письмо, я тебе его привезу. Если не отдаст…

— Отдаст, — сказала я.

— Откуда ты знаешь?

— Она его семь лет хранила, Макс. Не сожгла. Не выбросила. Ламов сказал, это единственное, где ты пишешь про любовь. — Я посмотрела на него. — Она его хранила не для себя. Она просто ещё этого не знает.

Он долго смотрел на меня. Потом ушёл.

Я снова слышала, как он стоит на площадке. В этот раз совсем недолго. Потом шаги вниз.

Я пошла к Мише. Он спал, раскинувшись, в новых синих сандалиях с медведями, которые так и не снял, с медведем из бивня в обнимку. Я осторожно расстегнула липучки, сняла сандалии и поставила их у кровати. Носками к стене.

Потом поставила их обратно, по-другому. Носками в комнату. Как хотел бы Миша. Как мне хотелось.

*До свадьбы 2 дня. Макс*

Мама выслушала всё, не перебив ни разу.

Я приехал к ней в восемь утра, с пакетом из аптеки, где лежали её таблетки от давления, и с телефоном, в котором был номер её невролога, Аркадия Семёновича, который обещал быть на связи весь день и, если что, приехать за двадцать минут. Я позвонил ему в семь, разбудил, и объяснил, что мне надо сказать матери очень тяжёлую вещь. Он помолчал и спросил, нельзя ли не говорить. Я сказал, что нельзя. Он сказал: «Тогда говорите сидя. Оба сидя. И медленно. И давайте ей пить. И если начнёт заговариваться или рука онемеет, сразу мне».

Мы сидели на кухне. Оба. Мама на своей табуретке у окна, я напротив. Я налил ей воды в стакан и поставил рядом. И начал говорить. Медленно.

Я рассказал ей про фотографии. Про те шесть фотографий, которые пришли мне семь лет назад, в субботу вечером, на почту. Про Катину ложь в воскресенье. Про Алинин звонок вечером, «её у меня не было, я не могу тебе врать». Про то, почему свадьбы не было. Я никогда ей этого не рассказывал. Она никогда не спрашивала.

Потом про июль. Про письмо, которое я написал у неё на этой кухне, мамиными синими ручками на тетрадных листах в клетку, и отдал Алине. Про то, что Алина сказала, что Катя его разорвала. Про звонок про беременность и про срок. Про «будет вешать». Про то, что я ответил Кате «не пиши мне больше».