Книга Свадьба бывшего, страница 20 – Ольга Слободская

Этот вальс я выбрала семь лет назад. Тайно, сюрпризом. Однажды, в самом начале, Макс рассказал мне, что под эту музыку его дедушка с бабушкой танцевали на своей серебряной свадьбе, а он, маленький, сидел под столом и смотрел на их ноги, и это было самое счастливое, что он помнил из детства. Он рассказал это один раз, мимоходом, и, наверное, сам забыл, что рассказал. А я запомнила. Я заказала музыкантам этот вальс на первый танец и никому не сказала. Никому, кроме свидетельницы, которая должна была знать тайминг, потому что ей надо было вовремя подать мне знак.

Я сидела в темноте, и Миша сопел рядом, и у соседей за стеной бормотал телевизор, и я думала только одно.

Совпадений не бывает три подряд. Одно бывает. Два бывает, если очень не повезло. Три это уже не совпадение. Это план.

Только я не понимала, чей и зачем.

*До свадьбы 26 дней*

Тётя Валя с третьего этажа сидела с Мишей по понедельникам и четвергам, когда я задерживалась, уже два года, и за два года ни разу меня не подвела. Ей было семьдесят три, она всю жизнь проработала учительницей начальных классов в школе на Медицинской, у неё были внуки в Москве, которые приезжали раз в год, и Мишу она любила той осторожной, немного виноватой любовью, какой любят чужих детей те, кому своих не хватает рядом. Она учила его читать по слогам, когда ему было пять, и это она, а не я, подарила ему первую книжку про Арктику, с медведями на обложке. Так что если по справедливости, то в полярниках была и её вина.

В понедельник, двадцать шестого, в четыре часа дня, она позвонила мне и сказала, что давление двести на сто десять, что скорая уже едет и что она очень извиняется.

— Тётя Валя, господи, какие извинения. Вам что-нибудь нужно? Я приеду.

— Не надо, Катенька, у меня Люда из шестой квартиры, она медсестра. Ты работай. — Голос у неё был слабый и сердитый одновременно, она ненавидела болеть. — Только я Мишеньку сегодня не смогу. Прости меня, старую.

Дегустация в «Усадьбе на Откосе» была назначена на половину седьмого. Шеф-повар Арсен, который готовил там последние пять лет, приготовил для нас девять позиций горячего, шесть закусок и три десерта, и пробовать всё это должны были молодые, их мама и я, потому что я отвечала за то, чтобы гости потом не жаловались. Перенести было нельзя: Арсен в среду улетал на неделю в Ереван на свадьбу племянника, а без дегустации он меню не утверждал, такой у него был принцип. А меню надо было утвердить до конца мая, чтобы успеть закупиться.

Я обзвонила всех, кого могла. Мама жила в Кстово и сама в этот вечер была на смене в больнице, где работала старшей медсестрой. Зоя Петровна вела вечером банкет у своей подруги в кафе на Ковалихе, подрабатывала по старой памяти, и отпроситься не могла. Тёма Соловьёв, с мамой которого мы иногда оставляли детей друг у друга, уехал с родителями на дачу. Девочка-студентка, которая иногда сидела с Мишей за пятьсот рублей в час, не взяла трубку.

В шесть я забрала Мишу из сада и сказала ему:

— Зайчик, сегодня ты поедешь со мной на работу. Там будет очень вкусно и очень скучно. Ты должен сидеть тихо и ничего не трогать.

— А там есть медведи?

— Там есть повар, который делает торт с шоколадными шариками.

Миша подумал и согласился, что шоколадные шарики это почти как медведи. Он взял с собой блокнот «ПАЛЯРНИКИ», три карандаша и книжку про ледокол, и всю дорогу в такси читал мне вслух, по слогам, водительское удостоверение, которое висело у водителя на зеркале, пока водитель не начал смеяться.