Книга Свадьба бывшего, страница 21 – Ольга Слободская

Правило организатора номер четыре: если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так именно в тот день, когда ты к этому меньше всего готова. Я придумала это правило на третьей неделе работы в «Жасмине», когда у невесты за час до выезда порвалась молния на платье, а у нашей швеи в этот момент рожала дочь. С тех пор я всегда ношу в сумке иголку, нитки трёх цветов и булавки. Но запасного ребёнка, к сожалению, в сумку не положишь, и запасной тёти Вали тоже.

Миша увидел усадьбу из окна такси и сказал «ого». Он вообще редко говорил «ого», в основном про ледоколы и про северное сияние на картинках, так что усадьба, видимо, произвела впечатление. Белые колонны, чугунная ограда, клумбы с тюльпанами, уже отцветающими, и над всем этим огромное небо над Волгой, с длинными розовыми облаками, какие бывают только в конце мая перед тёплым вечером.

— Мам, это дворец?

— Это ресторан.

— А почему как дворец?

— Потому что люди хотят на свадьбе чувствовать себя королями.

— А ты чувствовала себя королём на своей свадьбе?

Он спросил это просто так, между делом, вылезая из такси и поправляя рюкзак. Он знал, что у меня не было свадьбы. Он знал, что папа полярник и что мы «не успели пожениться, потому что папу срочно вызвали на полюс». Это была одна из тех подробностей, которые я придумала на ходу три года назад и которые потом стали частью большой и стройной легенды, как пристройки к старому дому, которые со временем уже не отличить от основного здания.

— Не успела, — сказала я. — Пойдём, нас ждут.

Нас ждали в Малой гостиной, рядом с кухней, где Лариса накрыла стол на пять персон: белая скатерть, приборы, бокалы, карточки с номерами блюд. За столом уже сидели трое. Алина, в светлом брючном костюме, с собранными в низкий хвост волосами, листала что-то в телефоне. Рядом с ней, с краю, сидела Вера Павловна, маленькая, седая, в синем платье с белым воротничком, и опиралась обеими руками на трость, поставленную между колен. А Макс стоял у окна, спиной к двери, и говорил по телефону что-то про арматуру и сроки поставки.

Я вошла и сказала: «Добрый вечер», и все трое обернулись.

Миша вошёл следом за мной, держась за мою руку, и тоже сказал: «Добрый вечер», потому что я учила его, что со взрослыми надо здороваться.

Я видела всё, что произошло потом, одновременно, как на мониторе с камер наблюдения, где сразу четыре окошка и в каждом что-то своё.

Алина опустила телефон и улыбнулась. Улыбка у неё была широкая, радостная, слишком быстрая, будто она заранее держала её наготове, как зонт, который раскрываешь, едва упадёт первая капля.

Макс медленно опустил руку с телефоном и сказал в трубку: «Я перезвоню». В лице у него ничего не изменилось, совсем ничего, только он перестал моргать.

Вера Павловна смотрела на Мишу.

Я не видела её семь лет. Последний раз мы виделись за неделю до девичника, когда она пригласила нас с Максом на пироги и подарила мне фамильные серьги с гранатами, которые ей достались от матери, а той от бабушки. Я их потом вернула. Отдала Максу, когда собирала его вещи, оставшиеся у меня, и сложила в коробку вместе с его зубной щёткой, свитером и зарядкой от телефона, и оставила эту коробку у него под дверью, через неделю после того дня, когда сидела на лестнице два часа. Я не знала, дошла ли коробка до него или её кто-то утащил. Я не знала, вернулись ли серьги к Вере Павловне. Я не спрашивала.