Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 137 – Джози Силвер

— Спасибо, что пришел и спас меня, – говорю я почти застенчиво, что нелепо, учитывая, чем мы занимались вместе за последние сутки.

Мы оба в грязи и в крови, как актеры в конце боевика. Марина, может, и питает слабость к романтическим комедиям, но я всегда буду утверждать, что лучший рождественский фильм – это «Крепкий орешек». Прямо сейчас Флетч – мой личный Джон Макклейн, только без грязной майки, и знаете, что мне хочется сделать больше всего на свете? Марине бы понравилось, потому что – йо-хо-хо – я хочу упасть в обморок.

— Ты меня знаешь, охотница за привидениями, – говорит он, убирая с моей щеки выбившийся локон. – Я готов на все ради хорошей истории.

Я мягко смеюсь. Не так уж хорошо я его знаю, но, возможно, узнаю когда-нибудь.

— Мне пора.

— Мне тоже, – говорит он, поднимая блокнот. – Надо сдавать статью. Может, даже попаду на первую полосу.

— Дурная голова ногам покоя не дает, – усмехаюсь я, а затем, поскольку он заслужил, а мне это нужно, встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам.

У меня выдался сумасшедший день, в чем-то страшный, в чем-то потрясающий, но те тридцать секунд, когда я целую Флетчера Ганна у садовой калитки, самые будоражащие. Он приобнимает меня, а потом целует, в точности как полагается в финале блокбастера. У него теплые и твердые губы, и он держит ладонью мою макушку и слишком быстро, на мой вкус, скользит языком по моим губам.

— Я ошибся, когда сказал, что от тебя одни проблемы, – говорит он. – Все гораздо хуже. Ты сплошное, на хрен, стихийное бедствие.

Мне нравится, когда он говорит мне гадости, так он еще сексуальнее. А я не ошиблась, когда вчера назвала его смертельно опасным. Ему бы следовало ходить с предупреждающим плакатом. Он быстро целует меня в лоб и подается назад.

— Садись уже в свой дурацкий фургон и езжай домой, Биттерсвит, пока я не бросил тебя на заднее сиденье своей машины и не похитил навсегда.

Господи боже мой! Он такой… непристойный, что у меня голова идет кругом, но он моя личная кошачья мята. Биттерсвитная мята? Кажется, я не могу держать себя в руках в его присутствии, он слишком… в нем всего слишком. Я бессловесно пялюсь на Флетча, а он кладет руки – теплые, мягкие руки – мне на плечи:

— Даже не буду притворяться, что понимаю четыре пятых того, что ты там сделала, но было охренительно. А теперь иди. Поспи немного, ты сегодня ударно поработала.

Еще ни разу я не слышала от него ничего настолько близкого к признанию моих способностей, поэтому принимаю комплимент как есть.

— Наверное, я больше не позволю собаке гадить тебе на лицо, – говорю я.

Он смеется, пожимает плечами и шагает к своей машине.

— Не меняйся ради меня.

— Иногда ты мне тоже нравишься, – шепчу я, пожалуй, слишком тихо, не уверенная, что хочу быть услышанной.

Наши бойцовские отношения безумно заводят, но предвещают абсолютную катастрофу. Сегодня мне удалось несколько раз выскользнуть из лап злого рока, но, наверное, не стоит испытывать судьбу.

* * *

В последний раз заводя двигатель на Бримсдейл-роуд, я бросаю взгляд на окно чердака. Там пусто, как и следовало ожидать. Надеюсь, однажды в Скарборо-хаус прибудет новая семья и наполнит его смехом и суетой. Он заслуживает счастливой концовки.

Марина роется в остатках пира в переносном холодильнике и выуживает еще холодный лимонад в стеклянных бутылках. Отвинчивает крышки и дает каждому из нас по бутылке, затем предлагает тост: