Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 17 – Джози Силвер

— Господи, Мелоди! – Марина убирает пряди волос, упавшие на лицо и налипшие на губную помаду. – Ты хоть знаешь, как управлять этой посудиной?

— Баба молодец. К ней просто нужно привыкнуть. – Я медленно отпускаю подсос, двигатель успокаивается и переключается на более разумную скорость. – Видишь? Идеально.

Марина молчит, но краем глаза я замечаю, как она на меня пялится.

— Мне послышалось, или ты назвала машину Бабой?

— Само получилось.

— Стоит ли спрашивать почему?

— Она похожа на лимончелловую бабу нонны: миленькая, лимонная и смертельно опасная для здоровья.

— Она не пахнет булочками. – Марина морщит нос. – Вообще-то, она скорее пахнет толстым волосатым механиком.

— Может, потому, что последние десять лет прозябала на грязном дворе у толстого волосатого механика. Под этой выцветшей желтой краской скрывается горячее сердце Бабы, новой сотрудницы агентства «Охотницы за привидениями».

Марина смиренно качает головой, когда мы резко останавливаемся на светофоре.

— Баба так Баба. – Она протягивает руку и крутит ручку обогревателя.

Я смеюсь над ее оптимизмом, борясь с огромным, расшатанным рычагом переключения передач, и неопределенно машу в сторону радиоприемника, наверняка сломанного еще пару десятилетий назад.

— Забей-ка Бримсдейл-роуд в навигатор!

Она усмехается и достает мобильный из бюстгальтера, где хранит его лет с пятнадцати, считая это место единственным надежным в их вечно переполненном доме. Скажу по секрету, Марина отнюдь не обделена природой, и мне порой приходят звонки от ее лифчика, когда она увлекается игрой в снукер. Не судите мою подругу слишком строго: эта разновидность бильярда – одна из ее маленьких слабостей, пережиток детства, проведенного с любимым дедушкой, или нонно, как она его называет.

Четверть часа спустя мы робко крадемся по Бримсдейл-роуд. Ну, мне хочется думать, что крадемся. Баба кряхтит и стонет, точно задыхающаяся корова, и на самом деле мы с грохотом трясемся, болтаясь из стороны в сторону, а у каждого «лежачего полицейского» скрещиваем пальцы, боясь оставить на асфальте свой ржавый хромированный бампер.

— Вон тот! – шипит Марина, указывая на величественный особняк, и сползает на сиденье, пока ее голова не оказывается на уровне приборной панели.

Я зыркаю на нее:

— Поднимись! Ты привлекаешь внимание.

— Ага, ну да, – усмехается Марина. – Внимание привлекаю я. Бабу-то никто бы не заметил.

Я паркую фургон на тротуаре, не доезжая до нужного дома. На самом деле чудачества Марины не имеют значения: едва ли кто-то заинтересуется нами в присутствии черного фургона телевизионщиков и свиты Лео.

— Думаю, они уже собираются уезжать, – бормочу я, наблюдая за оператором, который складывает оборудование.

Спешно отвожу взгляд, чтобы лимончелло-бабы не попросились из желудка: мужчине, которому на работе приходится часто нагибаться, стоит овладеть искусством правильно подбирать одежду, чтобы не выставлять напоказ волосатую задницу. Марина выпрямляется и смотрит поверх приборной панели на дом.

— Что будем делать? Ждем?

Я барабаню короткими темно-синими ногтями по краю огромного руля, стараясь обдумать план как дерзкая деловая леди, а не как обычно действовать наобум.

— Открой-ка бардачок, будь добра.

Марина нажимает кнопку на дверце. Ничего не происходит.