Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 20 – Джози Силвер

— Выглядишь, как будто мечтаешь вступить в рок-группу восьмидесятых.

— А ты – как будто встречаешься с рок-музыкантом восьмидесятых, – парирует она и поправляет мой темный боб-каре. – Идеально!

Теперь, когда мы приближаемся, слышно, что разговор в доме проходит на повышенных тонах.

— А он не то чтобы добряк, – шепчу я, стараясь разобрать слова.

— Он кричит на Лео?

Мы подбираемся чуть ближе.

— …показушный треп и белиберда…

Так, а вот это я расслышала вполне отчетливо. Скарборо определенно не в духе, а сердечных, приятельских отношений, которые изображали эти двое перед камерой, и след простыл.

— Просто займитесь своей псевдонаучной хренотенью и очистите место от всего, кроме мебели, ясно? А вообще, можете заодно вывезти весь древний хлам. Когда я сбагрю особняк, тут будет дом престарелых, эта рухлядь не понадобится.

— Вы можете называть вещи своими именами – ду́хи, – доносится презрительный голос Лео, когда мы приближаемся к двери по неровной мощеной дорожке.

Мужчины стоят к нам спиной, и можно подслушивать незаметно.

Я усмехаюсь про себя: Скарборо, в сущности, велел Лео разобрать хлам, что, вероятно, взбесило того гораздо больше, чем комментарий о «псевдонаучности».

— Или призраки, – продолжает Лео, – если вам хватит смелости. Знаете, они ведь не появляются, если просто сказать «духи-духи-духи».

Мы уже на расстоянии вытянутой руки. Марина хлопает Скарборо по плечу и кричит: «Бу-у-у!», отчего он подпрыгивает и яростно матерится.

— Чтоб вас! – взрывается он, яростно взирая на нас, и поворачивается к Лео. – Это еще кто? Хотите превратить поместье в ярмарочный дом с привидениями, чтобы вытрясти из меня побольше бабла?

Лео отвечает не сразу. По лицу стремительно проносятся эмоции: от «Привет, бывшая девушка, которую я бросил со скандалом; о черт, с тобой еще эта злобная подружка» до «Ни шагу дальше, здесь территория Лео Дарка». Или, по крайней мере, так я интерпретирую его микромимику, когда наши глаза встречаются.

— Да ты шутишь, наверное, – в конце концов говорит он, растягивая слова.

На мгновение я тону в его глазах, как многие другие люди – в его гипнотических глазах оттенка колы с золотистыми, словно жженый сахар, прожилками. Сейчас они взирают на меня подозрительно.

Лео Дарк не всегда смотрел на меня так. Прежде эти глаза смеялись, когда замечали меня, в них горело желание; наши жизни сплетались воедино столько, сколько я себя помню. Лео, тогда харизматичный девятнадцатилетний парень, научил меня, семнадцатилетнюю, водить, посадив за руль своей первой машины, и, скажем честно, мы провели на заднем сиденье той машины немало времени. Не всегда самовлюбленность Лео вытесняла любовь к другим, но работа на телевидении размягчила его мозги, как массаж – мясо бычков вагю. Дайте мужику микрофон и дизайнерский плащ, и он купится на собственный хайп настолько, что забудет даже неоспоримо горячие обжимания на заднем сиденье своей «новы».

Ну вот опять! Гоню прочь абсолютно лишние неплатонические мысли: я не из тех девушек, которые дважды пускают мужчину в свое сердце. Он разбил его так вероломно: едва прочитав письмо с предложением поработать на телевидении, он выскочил из моей постели прямо в поезд до Лондона. Если бы Лео вздумал написать мне прощальную записку (чего он не сделал), там было бы примерно такое: