Книга Острые предметы, страница 153 – Юлия Устинова

— Нет. Я тоже хороша. Ты с дороги, а я налетела…

— Жень, пожалуйста, больше никогда не повышай на меня голос при Мишке. Лучше потом все выскажи, но не при нем.

Я пристыженно киваю.

— Я сама поняла уже, что погорячилась. Извини меня тоже.

Саша вдруг улыбается.

— Не знал, что ты можешь так распиздошить, — будто бы с гордостью даже произносит. — Прости за выражение.

— Теперь знаешь.

— Теперь да…

Мы целуемся — жадно-жадно, быстро и нетерпеливо ласкаем друг друга губами и языками, словно нам надо срочно это дело наверстать. Но постепенно наша чувственная гонка превращается в бархатную мягкость и такую трепетную нежность, что мы даже двигаться перестаем, а просто стоим, тесно обнявшись и слившись губами.

— Соскучился весь… — шепчет Саша между затяжными чмоками чуть позже.

— Я тоже.

Он отстраняется, держа в ладонях мое лицо.

— Заявление когда пойдем подавать?

— А когда нужно?

— Вчера, — улыбается.

— Может… тогда завтра?

— Давай, — мою руку правую поднимает и большим пальцем дергает кольцо. — Почему редко носишь?

— Нет, — качаю головой. — Просто не хочу, чтобы потускнело, дома же вечно что-то мою, стираю.

— Женька… — Саша уже знакомо поражается.

— Привыкай, — пихаю его пальцем в грудь. — Я очень бережливая, а еще ужасная скряга. Деньги на всякую фигню тратить не привыкла и буду ругаться, если ты будешь это делать. И хватит уже скупать все игрушки, Саш. Вся комната завалена. Ты балуешь его, — пользуясь случаем, замечаю.

— Да где я балую? — удивляется.

— Балуешь, балуешь, — мягко настаиваю. — Миша не нуждается в таком количестве игрушек.

Саша хмурится, но, немного подумав, соглашается со мной:

— Да, ты права. Просто… Мама же одна нас растила, и у нас в детстве такого ничего не было. В приставку к Бужаеву ходил играть. И думал, как стану взрослым, столько всего накуплю. Но я тогда не знал, что когда вырастаешь, то столько всего будет не надо, и что у взрослых потребность все скупать совсем по другой причине появляется.

— У Мишки и так всё есть. А главное, что в его жизни теперь есть ты. Ваше общение важнее любых игрушек и развивашек, поверь, Саш.

— Ладно. Понял, — он целует меня в центр ладони.

Я задеваю его губы пальцами и говорю:

— Я тебя люблю.

— А я тебя знаешь… как.

Евгения

У меня подрагивают пальцы, и я вписываю в свободные строки внизу заявления:

Просим произвести государственную регистрацию брака;

присвоить фамилии:

мужуХимичев

женеХимичева.

После чего мы с Сашей указываем свои фамилии, ставим подписи и отдаем бланк работнику ЗАГСа.

Бракосочетание у нас назначено на первое ноября в одиннадцать тридцать. Регистрацию выбрали неторжественную. Я настояла. Звать нам некого, и смысла тратиться, покупать платье и устраивать пышную церемонию я не вижу. Это будет суббота. Сначала мы хотели в пятницу пожениться, но мне вдруг вспомнилось, что тридцать первое октября приходится на Хэллоуин. Я шепнула об этом Саше, он усмехнулся, взял новый бланк и попросил изменить нам дату.

Покинув здание Правобережного ЗАГСа, мы держимся за руки, вышагивая вдоль витрин магазина “Зори Урала”.

До конца обеденного перерыва у нас двадцать минут. Я ненавижу опаздывать, тем более на работу, однако притормаживаю напротив одной из витрин, за стеклом которой стоит несколько манекенов в свадебных платьях.