Книга Острые предметы, страница 190 – Юлия Устинова

Но нет худа без добра.

Стоило лишь сместить фокус с собственного внутреннего комфорта на комфорт семейный, как все мои потуги в плане заработка и самоутверждения наполнились реальным смыслом.

Я все еще мотаю срок, но при том еще никогда не чувствовал себя более свободным и счастливым человеком.

Еще я понял другое.

Я не могу, как бы ни старался, контролировать людей, которые меня окружают. Важно, что я сам делаю по отношению к другим, как влияю на их жизни, какие решения они в связи с этим принимают.

И самое главное.

Семья — мой якорь. Именно семья, а не какая-то там амбициозная цель, — мой компас и маяк на пути стремления стать лучше, стать тем, кого я смогу сам уважать в первую очередь.

Семья — это только моя зона ответственности. Моя основа. Моя опора. Мой источник силы и мира в душе.

Семья — это радость по великому и прекрасному замыслу Божию о человеке.

Евгения Сергеевна Химичева

Одиннадцать лет спустя

— Тяжело одной в своём дому, — горестно вздохнув, пожилая хозяйка утирает уголки глаз концами цветастого платка. — Вы идите, ребята, сад посмотрите, как пышет всё, — показав дом изнутри, предлагает нам дальше самим осмотреть двор и участок.

Мы с мужем заглядываем в заросший травой огород. В глаза бросаются несколько засаженных овощами черных прополотых грядок. Есть яблони, груша, малина, вишня, абрикосы, — да чего тут только нет. Но видно, что за садом-огородом почти не ухаживают. Хозяйка в возрасте — дело понятное.

Как очевидно и то, что свой дом она очень-очень любит и расстается с ним лишь потому, что больше не в состоянии одна его содержать.

Дом в поселке в районе вокзала. Есть канализация и газ. В нем два этажа и летняя веранда, где, как я уже представляю, мы вечерами будем пить чай всей семьей, слушая равномерный стук колес бесконечных составов и далекий гул железнодорожных гудков. Расстояние от путей такое, что приглушенные звуки поездов воспринимаются ненавязчиво, а как часть общей атмосферы.

Про себя отмечаю, что всё требует ремонта и мужской руки, но вот баня, кстати, да, выглядит, как новая. Хозяйка сказала, что супруг её незадолго до смерти построил. И вот теперь мы с Сашей рассматриваем их дом и участок, как один из вариантов для покупки под материнский капитал.

— Баня правда новая, — подтверждает муж..

Затем мы с Сашей обходим кругом оштукатуренный бежевым с декоративной коричневой “шубой” дом и попадаем в палисадник, где благоухают белые и розовые пионы. Их я еще с улицы увидела, и сразу влюбилась в этот дом.

— Саш, ну смотри, какая красота! — любуюсь цветником.

— Красота… — иронично повторяет за мной Саша. — Ты дом смотрела? — оглядывается на местами облупившуюся штукатурку. — В него вкладывать и вкладывать.

— А сад какой, ты видел?! — привожу аргумент в защиту именно этого варианта.

Так странно, но мне здесь все нравится, даже в том состоянии, в котором есть. Мы уже немало домов посмотрели, но именно тут меня накрыло каким-то особым ощущением — словно я уже знакома и с домом, и с баней, и с верандой, и со старым штакетником, и с нарядным палисадником, и с клумбами тигровых лилий возле бани, и с вырезанными из автопокрышек лебедями… Я будто бы пришла домой.

— Тебе нравится? Уверена? — уточняет муж, заметив мой неподдельный восторг от этого места.