Книга Остров на двоих, страница 15 – Лана Крейн

Шторм, мокрые футболки и неожиданная терапия теплом.

Если вы думаете, что промокнуть до нитки в открытом океане после встречи с акулой — это предел невезения, то вы просто не попадали под тропический ливень тропического циклона, когда небо буквально падает тебе на голову тысячами тонн ледяной воды.

Мир вокруг нас сузился до размеров качающейся скорлупки катера, окруженной сплошной стеной дождя. Грохот грома заглушал любые звуки, а вспышки молний резали небо так ярко, что резь в глазах не проходила даже при зажмуренных веках.

Я сидела на дне лодки, обхватив себя руками, и дрожала уже не столько от страха перед стихией, сколько от пронзительного, зубодробительного холода. Вода в океане была теплой, но ветер и дождь сделали свое дело: мои зубы выстукивали такую сложную дробь, которой позавидовал бы любой профессиональный барабанщик.

Соер сидевший напротив, выглядел не лучше. Его черные волнистые волосы прилипли ко лбу, футболка насквозь промокла и намертво облепила рельефный торс, а сам он тяжело дышал, пытаясь стряхнуть воду с лица. Заметив, как меня колотит крупной брань, он придвинулся ближе. Слишком близко для двух людей, которые еще час назад клялись передушить друг друга голыми руками.

— Эй, куколка, ты так скоро зубы потеряешь, — перекрикивая рев ливня, произнес Соер.

— Иди сюда. Нам нужно согреть друг друга, иначе мы здесь просто превратимся в ледяные статуи.

Я резко отпрянула назад, вжавшись в борт катера, и возмущенно вскинула брови, насколько позволял окоченевший затылок:

— Что?! Согреть друг друга?! Никогда в жизни! Я скорее замерзну насмерть, чем позволю тебе... — Хватит включать гордость, дурочка! — оборвал меня Соер с неожиданной жесткостью в голосе.

Он не стал ждать моего разрешения: резким движением он подтянул меня к себе, прижал мокрой, сильной рукой к своей груди и накинул на нас обоих чудом уцелевший на сиденье плотный брезентовый чехол. Я хотела было вырваться, устроить скандал, напомнить ему про все его ухмылки и украденные коктейли, но... замерла.

От его тела исходил такой мощный, живой, обжигающий жар, что мне показалось, будто меня укутали в десяток пуховых одеял. Вся моя дрожь улетучилась за считанные секунды, уступив место странному, пьянящему ощущению безопасности. Я оказалась прижата лицом к его широкой, горячей груди, сквозь тонкую промокшую ткань чувствуя, как бешено и гулко бьется его сердце.

«Господи, — пронеслось в моей голове отчаянной мыслью, пока за окном бушевала стихия.

— Он же теплее батареи в разгар зимы. И пахнет... черт возьми, как дорогой мужской парфюм вперемешку с морской солью». Мы молча сидели под брезентом, прижимаясь друг к другу, пока катер мерно покачивало на волнах. Ливень барабанил по тенту с оглушительным грохотом, но внутри нашего маленького убежища вдруг стало удивительно тихо.

Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как щеки заливает краска (и уж точно не от холода), и тихо, едва слышно произнесла, глядя в пуговицу его рубашки:

— Соер... скажи мне одну вещь. Зачем ты это сделал? Он слегка наклонил голову, и его дыхание коснулось моих волос. — О чем ты? — Зачем ты полез в воду за мной? — я подняла на него глаза, в которых отражались отблески далеких молний.

— Там была акула. Ты мог погибнуть. И ради кого? Ради девчонки, которая вчера пыталась отравить тебя слабительным, устроила тебе арктический душ и ежедневно портит тебе жизнь? Я столько пакостей тебе сделала... Почему ты не оставил меня барахтаться? Соер помолчал пару секунд. Его пальцы на секунду крепче сжали мое плечо под брезентом, а на губах появилась та самая знакомая, но сейчас абсолютно лишенная издевки улыбка.