Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 110 – Катерина Воронова

— Значит, я его сын. Настоящий. Родной.

— Родной, сынок, — я обняла сына за шею, прижимаясь мокрой щекой к его виску. — Единственный законный сын Дмитрия Крылова.

— Почему он не спросил тебя прямо, мам? — глухо проговорил парень, сжимая кулаки. — Почему шестнадцать лет носил эту грязь в себе, мучил нас, бросил ради чужих баб?

— Потому что трус был, Егор, — Сергей положил тяжёлую ладонь на плечо подростка. — Гордыня задушила твоего отца. Он боялся услышать правду, боялся разрушить удобную ложь, оправдывающую его слабость. Но теперь ты чист. Ты знаешь свои корни.

Мы вышли из клиники на морозный воздух. Город звенел под ярким солнцем, снег на ветвях деревьев искрился серебряными искрами.

— Куда теперь? — спросил Егор, пряча справку во внутренний карман куртки.

— В порт, — ответила я, глядя на Сергея. — К Марине и Артёму. Пора собрать всю семью за одним столом.

Дом у причала встретил нас запахом свежевыструганных сосновых досок.

Во дворе возле гаража стояли Артём и Полина. Дочь держала в руках банку с белой эмалью, Артём широкой кистью аккуратно выводил контуры букв на деревянном щите вывески: «Братья Крыловы. Авторемонт».

Увидев нашу машину, мальчик бросил кисть, вытер руки ветошью:

— Егор! Дядя Серёжа! Мы закончили грунтовку! Завтра вешаем над воротами бокса!

Егор вышел из машины, подошёл к брату, посмотрел на надпись. На лице старшего сына появилась добрая, открытая улыбка:

— Отличная вывеска, Тёма. Завтра прикрутим анкерами к кирпичной кладке.

Марина вышла на крыльцо в тёплой вязаной кофте, кутая плечи в пуховый платок:

— Проходите в дом, гости дорогие! Пирог с брусникой из печи достала, чайник на углях стоит!

Мы вошли в просторную кухню с побеленной печью.

На большом деревянном столе стояли глиняные кружки, дымился чугунок с варёной картошкой, нарезанное тонкими ломтями сало, мочёные яблоки и большой круглый брусничный пирог.

Егор положил на край стола бланк генетической экспертизы:

— Тёма. Тётя Марина. Отец оставил письмо перед смертью. Пытался посеять сомнения в нашей семье. Мы проверили анализы сегодня утром. Я законный сын Дмитрия по крови.

Марина замерла у печи, опустила руки:

— Господи… Дима сомневался в тебе, Егорушка?

— Сомневался, — ответила я, садясь во главе стола. — Ольга Петровна подделала выписку из роддома, чтобы держать сына на поводке вины. Дмитрий считал себя преданным мужем, поэтому ломал наши судьбы.

Артём подошёл к Егору, посмотрел на брата снизу вверх своими ясными глазами:

— Егор, ты теперь откажешься от меня? Я ведь ему не родной по крови.

Егор шагнул вперёд, обхватил мальчишку за шею, крепко прижал к себе по-мужски:

— Дурак ты, Тёма. Сказано было: братья. Вывеску видел во дворе? Там написано: «Братья Крыловы». Кровь ничего не значит, когда люди вместе стоят спиной к спине.

Марина закрыла лицо фартуком, заплакав тихими, очищающими слезами облегчения.

Полина подошла к женщине, обняла её за талию, прижавшись головой к тёплому боку:

— Тётя Марина, не плачьте. Скоро свадьба у мамы и дяди Серёжи. Мы купим вам красивое шёлковое платье в цветочек.

Все за столом улыбнулись. Тяжёлый, шестнадцатилетний морок лжи окончательно развеялся, оставив место чистому, прозрачному родству душ.

Мы сидели за столом до глубоких сумерек.

Мальчишки увлечённо спорили о покупке гидравлического пресса для мастерской, Полина показывала Марине эскизы свадебных украшений, Сергей рассказывал забавные истории со спортивных сборов. Впервые за долгие годы в воздухе не звенело напряжение. Было тепло, просторно, по-настоящему семейно.