Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 113 – Катерина Воронова

Женщина-регистратор в строгом синем костюме раскрыла актовую книгу:

— Согласны ли вы, Сергей Николаевич Громов, взять в законные жёны Анну Сергеевну Крылову?

— Согласен, — твердо, звонко произнёс Сергей, глядя мне прямо в глаза.

— Согласны ли вы, Анна Сергеевна?

— Согласна, — выдохнула я, ощущая, как с плеч спадает последняя тень многолетней тяжести.

— Объявляю вас мужем и женой. Обменяйтесь кольцами.

Сергей надел мне на палец гладкое кольцо из белого золота рядом с сапфиром. Я надела простое широкое кольцо на его сильный мозолистый палец.

Он притянул меня к себе за талию, накрыв мои губы глубоким, властным, долгим поцелуем под аплодисменты детей.

Вечером праздничный стол накрыли в загородном доме у речного порта.

В просторной гостиной потрескивали дрова в камине. На дубовом столе стояли хрустальные бокалы, запечённый речной судак с травами, домашние пироги Марины, графины с вишнёвой наливкой.

Егор поднялся со своего места, поднял бокал:

— Хочу сказать тост. За маму. Ты выдержала всё, мам. Защитила нас, не дала сломаться. И за дядю Серёжу. Ты научил нас с Тёмой держать удар по-мужски. Горжусь называть тебя отцом.

Сергей сглотнул ком в горле, встал, крепко обнял парня за плечи. Глаза тренера блеснули влагой:

— Спасибо, сынок. Вы моя семья.

Артём поднял бокал следом:

— Наша мастерская в порту сегодня приняла первый заказ. Мужики с рыбзавода пригнали три грузовика на переборку коробок передач. Мы с Егором справимся. За нашу общую фамилию!

Полина звенела бокалом с яблочным соком:

— А я продала первую картину на городской выставке! Городской музей купил натюрморт с рябиной! Мы купим маме новый письменный стол из светлого дуба!

Марина плакала тихими счастливыми слезами, прижимая ладонь к груди:

— Спасибо вам, родные мои. За то, что приняли нас. За то, что живём в мире.

Павел Андреевич поднял бокал с наливкой, поправил очки:

— Анна Сергеевна, лицей гордится вами. Городской методический центр под вашим руководством занял первое место в области. Вы прекрасный педагог и великая женщина.

Мы праздновали до позднего вечера. Звучали песни под старую гитару Сергея, мальчишки наперебой рассказывали о станках, Полина показывала наброски будущих картин.

Около полуночи гости разошлись по комнатам. Марина увела уставшую Полину в спальню на втором этаже, мальчишки ушли в пристроенный гараж настраивать подсветку вывески.

Мы с Сергеем вышли на деревянную террасу, выходящую к реке.

Морозный воздух был чистым, прозрачным. Снег искрился под серебряным светом огромной луны. Внизу чернела величавая гладь реки, по которой медленно плыли редкие льдины. Вдали мерцали золотые огни новой центральной набережной — набережной, достроенной честными руками наших сыновей.

Сергей подошёл ко мне сзади, накинул на мои плечи свою тёплую овчинную куртку, обнял за талию, прижав спиной к своему широкому торсу:

— Замёрзла, жена моя?

— Мне тепло, Сергей, — я повернулась в кольце его сильных рук, запрокинула голову, глядя в его любимое лицо. — Мне спокойно.

— Ты счастлива, Аня?

— Счастлива, — ответила я, проводя пальцами по его светлым вихрам. — По-настоящему счастлива. Двадцать лет я жила в чужом сценарии, в чужом страхе. Теперь я дома.

Сергей опустил голову, его губы коснулись моих губ — бережно, глубоко, с бесконечной мужской нежностью, переходящей в жаркую, уверенную страсть.