Онлайн книга «AM01-2005-Дурная Кровь-Sangue Marcio»
|
— Ты преувеличиваешь, Глория… — Ты никогда мне не нравился, и я этого не скрывала. Ты плохо влияешь на брата, и… Пьетро вскакивает. — Не смей так говорить. Не мне. Массимо — всё, что осталось от моей семьи. Моей семьи, понимаешь? Да что ты вообще знаешь, что ты, чёрт возьми, знаешь? Официант смотрит на них. Двое мужчин, уже собиравшиеся откусить кусок баранины, тоже застыли с открытыми ртами, будто в ресторан вошёл папа римский. — Ты хоть знаешь, какую жизнь прожил этот человек? Ты была его опорой, Глория. Тем, чего у Массимо никогда не было. А теперь отворачиваешься и винишь меня! Ты мне тоже никогда не нравилась, но раз он тебя выбрал, значит, в тебе должно быть хоть что-то хорошее, верно? — Пошёл ты на хрен! Глория встаёт и выходит из ресторана. Пьетро остаётся один. Садится обратно. Официант словно внезапно вспоминает о срочном деле на кухне. Двое за другим столом возвращаются к ягнёнку. — Простите… простите меня… — говорит им Пьетро с горькой улыбкой. — Да что вы… женщины. С ними невозможно и без них никак, — отвечает один из мужчин. — За нас! И поднимает бокал в сторону Пьетро, мысленно выпивая за мужской пол. Пьетро улыбается и отвечает тем же. Через три месяца Барбара всё ещё жила у меня. Уходить не собиралась. Я спал в гостинице. Её запах, кожа, одно её присутствие вызывали у меня отвращение. Она хозяйничала, пользовалась моей квартирой, словно собственным логовом — своим и того уродливого ребёнка, который заполнял дерьмом сотни подгузников и превращал кухню в поле боя. Будто мой дом захватил опасный паразит из тех, что размножаются партеногенезом: непобедимый, укоренившийся в щелях стен, трещинах пола или слизи сливных труб. Энцо должен был забрать её обратно. Но никак. А самому просить его я не мог. Оказался бы в невыгодном положении: просящий — всегда проигравший. Автоэлектрик из Тормаранчи поселил у себя русскую, одну из шлюх Брускетты. Наташа плохо говорила по-итальянски и палец о палец дома не ударяла. Энцо привык, чтобы ему прислуживали и угождали. С этой долго не продержится. Нужно было ждать. Он сам приползёт на коленях и попросит вернуть жену. Тогда рукоять ножа будет у меня. Я заехал домой переодеться. Барбара варила какую-то бурду — бесцветную, пахнущую менструальной кровью. Квартиру было не узнать. Я прошёл в спальню, даже не поздоровавшись. — Привет, Пьетро, извини… мне нужно сделать эпиляцию. Я открыл свои ящики. Она набила их вещами. Я всё вышвырнул. — Ты нервничаешь? Я посмотрел на неё. Надел первую попавшуюся рубашку. — Ты куда-то идёшь? — Нет. Просто люблю семь раз в день менять рубашки… Кто-то собирает марки, а кто-то переодевается. Она собиралась что-то сказать. Уже хотела раскрыть эту печь вместо рта, пригодную только для минета, и снова провести ногтями по доске моих нервов. А это крайне опасно. — То, что мы с тобой пару раз трахнулись на ковре, ещё не даёт тебе права присваивать мою жизнь. Она уставилась на меня с открытым ртом. Групер в аквариуме. — Чем скорее вернёшься к своему зверю-мужу, тем счастливее я буду. — Пьетро… я не… — Тогда скажу на твоём языке, чтобы дошло: вали отсюда к чёртовой матери! Понятно? Вечеринка у Брускетты была великолепна. Я выбрал чернокожую, будто вырезанную из чёрного дерева, с пухлыми губами, похожими на две колбаски. |