Книга Удар кошачьей лапой, страница 71 – Сьюзан Спэнн

Ёсико протянула свиток отцу Матео обеими руками^[38]. Тот принял его тем же образом и осторожно развернул.

— Можно я попрошу Хиро перевести? – осведомился он. – Я не настолько хорошо читаю на вашем языке, чтобы понять столь важный документ.

— Конечно, – кивнула Ёсико в знак согласия.

Синоби взял свиток и быстро пробежал глазами.

Текст был написан мелкими иероглифами, выполненными тонкими, изящными штрихами. Каллиграфия демонстрировала как природный талант, так и годы усердной практики. Ни единая ошибочная черта не портила свиток. Личная печать Акэти Хидэёси была оттиснута внизу киноварью, удостоверяя завещание. Пастообразные чернила оставались глянцевыми и слегка выпуклыми, как и положено для официальной печати. Хиро не видел никаких изъянов в составлении или исполнении документа.

Он повел пальцем вниз по странице, зачитывая вслух:

— «Я, Акэти Хидэёси, излагаю свою последнюю волю в седьмой год сёгуната Асикаги Ёсифудзи». – Хиро сделал паузу и посмотрел на священника. – Ёсифудзи – детское имя сёгуна. Повзрослев, он принял имя Ёситэру.

— Спасибо, – слегка улыбнулся отец Матео. – Это объясняет время написания документа? Я все еще не очень хорошо разбираюсь в японском календаре.

— Это означает, что завещание написано двенадцать лет назад. – Хиро опустил взгляд и продолжил чтение: – «Я завещаю, чтобы после моей смерти наша дочь Акэти Ёсико унаследовала все мое состояние, включая деньги, земли и имущество, принадлежащие мне или те, на которые я имею право. Если мне после смерти продолжат начислять жалованье, оно должно в полном объеме перейти к ней. Я желаю, чтобы Ёсико обеспечивала финансовую поддержку своей матери Акэти Сато и моего брата Акэти Хидэтаро, пока они живы. Также она должна разрешить моему сыну Акэти Нобухидэ и дальше проживать в отчем доме. Во всех вопросах, касающихся клана, решение Ёсико является окончательным. Я доверяю ее суждению, как если бы она была моим сыном. Жизнь коротка и печальна. Мудрый самурай ведет существование в готовности умереть. Когда я покину сей мир, знайте, что я был готов». – Палец Хиро скользнул по печати. – Акэти Хидэёси. – Он потер указательный палец о большой, но не почувствовал воскового налета. Печать не была мягкой или влажной, что указывало бы на недавний срок ее нанесения.

— Очень грамотно составлено, – заметил отец Матео.

Ёсико рассмеялась.

— Согласна, но мой брат был иного мнения.

— Он разозлился? – спросил священник.

— Крайне. Нобухидэ ожидал, что отец назовет наследником его.

— Может ли ваш брат оспорить документ?

— Нет, – твердо сказала Сато. – Это воля моего мужа. Я знала, когда он его писал и где хранил, и сама достала завещание после его смерти.

Синоби пояснил:

— Показания жены являются окончательными, если она видела завещание и знала его содержание до смерти мужа.

Сато кивнула.

— Я и видела, и знала. И это воля Хидэёси.

Хиро вернул свиток Ёсико. Она туго свернула листок и убрала обратно в футляр. Положив бамбуковый цилиндр на татами, она спросила:

— У вас есть еще вопросы?

— Мы надеялись, что вы, возможно, уговорите Нобухидэ дать нам еще несколько дней на поиск убийцы Хидэёси, – ответил ей Хиро, но смотрел при этом на вдову. – Будет крайне досадно, если завтра невинная женщина погибнет лишь из-за нехватки времени.