Книга Я (не) ваш трофей!, страница 35 – Тома Глуб

Марк тем временем уже сидит на табурете у нас на кухне, разглядывая Никину контрольную по химии, которую та бросила на столе.

— У тебя тут ошибка, — сообщает он.

— Где?

— Вот. Валентность.

— Нет там ошибки.

— Есть.

— Вы вообще кто, химик? Ты пловец, вообще-то.

— Я вообще-то на инженера учусь, — оскорбленно говорит Марк. — Между прочим, на бюджете.

Ника смотрит на него секунд пять с максимально скептическим выражением лица, которое только может изобразить пятнадцатилетний человек.

Потом берет тетрадь. Смотрит.

— Блин, — говорит она. — Ты прав, дядь

— Вот именно.

— А еще посмотришь, дядь? — Ника тычет в тетрадь.

— Завязывай с “дядь”!

Но все же смотрит в тетрадь и вчитывается, проверяя ее.

Я стою в дверях кухни с мокрым мешком за спиной и наблюдаю, как вице-капитан университетской сборной по водному поло объясняет моей сестре валентность, а капитан этой же сборной в это время молча закатывает рукава и выгружает форму в мою ванную.

— Крылова, — говорит Лев из коридора.

— М?

— У тебя машинка на пять килограммов.

— Знаю.

— Тут примерно на пять стирок.

— Знаю, Лев…

Он выходит из ванной, вытирая руки о полотенце, и смотрит на меня тем самым прямым взглядом, от которого мне всегда хочется куда-нибудь спрятаться.

— По три часа каждая, — говорит он. — Итого пятнадцать часов. У тебя завтра первая тренировка в семь.

— Я поставлю на ночь.

— Ты будешь вставать ночью перекладывать?

— Я буду вставать ночью перекладывать, — подтверждаю я.

Лев молчит секунду.

— Нет, — говорит он.

— Что «нет»?

— Мы забираем половину.

— Что?!

— У меня дома машинка на восемь, — сообщает он. — У Марка тоже есть. Мы заберем, только надо бы Марку еще раз объяснить как пользоваться его дорогущей техникой.

— Эй! — доносится с кухни.

— Ты в прошлом году постирал белую футболку с красным шарфом, — не оборачиваясь, говорит Лев.

— Это был эксперимент!

— Это была моя футболка!

Я стою и смотрю на них обоих.

И вот тут во мне поднимается что-то, чего я сама от себя не ожидаю. Не благодарность. Злость.

— Не надо, — говорю я.

— Крылова…

— Я сказала — не надо, — я повышаю голос сильнее, чем собиралась, и Марк на кухне замолкает. — Я не благотворительный проект. Я справляюсь. Я всегда справляюсь. Мне не нужно, чтобы вы приезжали, помогали и раздавали мне помощь, потому что вам вдруг стало меня жалко.

— Мне тебя не жалко, — очень спокойно говорит Лев.

— Тогда что это?

— Это двадцать два килограмма нашей формы, — говорит он. — Нашей, Злата. Не твоей. Ты ее таскаешь, потому что мы четырнадцать человек ленивые сволочи, которые не сдают комплекты вовремя. И потому что наш тренер считает, что мы не должны этим заниматься… Никто из нас за это тебе спасибо не сказал ни разу.

Я открываю рот. И закрываю.

— Это не жалость, — добавляет он тише.

На кухне очень тихо. Даже Ника перестала умничать.

— Ладно, — говорю я наконец. — Половину забирай…

Марк на кухне издает звук раненого кита.

— Один-ноль, — говорит он. — Лев, она тебя сделала.

— Я в курсе, — отвечает Лев.

Они уезжают через полчаса, забрав половину мешка. В дверях Марк оборачивается и говорит Нике:

— Слушай. Если сестра будет таскать тяжести — звони.

— У меня нет вашего номера.

— Теперь есть, — сообщает он, диктует цифры, и Ника, зараза такая, записывает.