Книга Сделка, страница 157 – Лейла Фэй

Я одеваю Яцека, мою руки своим самым крепким мылом и беру целую охапку крапивы, чтобы заварить несколько кувшинов освежающего отвара. Он поможет не спать всю ночь. С наступлением сумерек приходят Даробор с Яротой. Я провожу их через комнату для больных, где они молча отдают дань Яцеку, затем на кухню и угощаю своим вином.

Мы обсуждаем, как справиться с полудницей, но ни у кого нет идей, пока Даробор не спрашивает:

— А куда она уходит? Ну, сейчас, когда солнце село. Где она может быть?

Ярота смотрит на меня. Я качаю головой.

— В сказаниях, которые я знаю, об этом ничего нет. Если она дух без тела, может, просто исчезает до следующего полудня. Или, может, следует за Дажьбогом во время его пути по небу. Но если у нее есть тело и она не может просто исчезнуть, это дает нам надежду. Значит, она где-то прячется в часы, когда слаба. Если мы найдем логово полудницы, можно напасть, когда она без силы.

Даробор согласно кивает.

— Я послежу за ней завтра.

— Нет! – Я мотаю головой. – В историях полудница всегда забирает мужчин. Даже если будешь держаться на расстоянии, она может заманить тебя какой-нибудь хитростью. Пойду я.

— Яга, милая, это очень опасно, – говорит Ярота.

Но я уже приняла решение. Только мне имеет смысл идти, хотя я не могу сказать мужчинам почему. Потому что Воланду нужно, чтобы я осталась жива. Он не позволит полуднице меня убить. Из всех людей в деревне я в наибольшей безопасности.

Итак, решено. После их ухода я позволяю себе маленькую кружку вина, а потом сажусь в углу комнаты для больных на табурет: в одной руке кружка с крапивным отваром, в другой – нож. У тела горит одинокая восковая свеча, заливая бледную кожу Яцека золотым светом.

Деревня снаружи затихает, только стрекот сверчков разносится в ночном воздухе. Я сижу не двигаясь и гляжу на лицо Яцека, пока оно не расплывается, не становится слишком большим, а потом слишком маленьким. Пытаюсь смотреть как бы сквозь него – как когда-то учила меня Весна, – чтобы увидеть невидимое.

Хочу увидеть отметину Рожаниц у него на лбу. Но как я ни щурюсь и ни напрягаю глаза, кожа остается чистой. Судьба Яцека либо стерлась после того, как свершилась, либо просто не открывается таким, как я.

Свеча догорает медленно, ее медовый аромат смешивается с запахом масла и курительных трав. Он такой знакомый и успокаивающий. Я сидела с несколькими покойниками в прошлом, но Весна всегда была в своей спальне, в пределах слышимости. Хотя она и не принимала всерьез рассказы о душекрадах, все равно велела будить ее, если что случится. Так я чувствовала себя в безопасности.

Теперь здесь только я и мертвец. Когда мерцает свеча, по спине пробегает дрожь и мне кажется, что тени движутся, но это лишь игра света. Я несколько раз моргаю, чтобы взгляд оставался свежим.

Интересно, увижу ли я Рода, когда он придет? Столько странного случилось, что не исключено. Однако с Купалы единственным богом или богоподобным, кого я видела, был Воланд.

Или Дьябел. Я перебираю про себя его имена, не произнося их вслух, и вспоминаю, как отчаянно он хотел услышать от меня хотя бы одно. И заставил произнести их все.

Каким же древним он должен быть. Как его боятся – столько имен, каждое проклято и избегаемо. Каждое имя – оружие.

— Он только первый из многих.