Книга Сделка, страница 159 – Лейла Фэй

Я смотрю, ошалев от такой неожиданности, как Воланд забирает кружку из моей руки, ставит на пол, а потом обхватывает мой нож обеими руками. Глазам не верю, какие же у него большие и при этом ловкие кисти. Контраст между моей человеческой кожей, которую лижет золотой свет свечи, и его темно-серой – разительный. И до чего же приятный!

Я невольно представляю, как мы, должно быть, выглядели у реки, когда наши обнаженные тела переплелись.

Воланд стоит на коленях, и его голова находится почти на одном уровне с моей. Я вздрагиваю, видя его лицо так близко, – желтые глаза впились в меня, не отрываясь. Я все еще держу нож в правой руке, и приходится сжать его покрепче, чтобы пальцы перестали дрожать.

— Я не побрезгую мольбой, – говорит Воланд, но его тихий голос вовсе не умоляет. Он низкий, соблазнительный, а глаза пожирают меня с тем голодом, который я так хорошо знаю и которого жажду. – Пожалуйста, Яга. Давай покончим с этим, здесь и сейчас. Пойдем со мной сегодня ночью. Я покажу тебе всё: все миры, магию и силу. Для тебя там столько всего. Пожалуйста.

Я моргаю, прикусываю язык, потому что «да» так и вертится на его кончике, готовое сорваться.

— Ты… Ты не должен так менять свое поведение, – говорю я сухим, хриплым голосом. Меня мучает жажда, но я понимаю, что вода тут не поможет. – Ты сам себя выдаешь.

Воланд смеется, поворачивает мою руку в своей хватке, большим когтистым пальцем гладит мое запястье, а другой коготь тем временем чертит линии на внутренней стороне ладони. Меня пробирает дрожь – это его прикосновение до того нежное, до того пьянящее.

— Но я и есть лжец. Отгадай загадку, девочка-мак: если я показываю тебе свою врожденную лживость, разве это не делает меня честным? Разве не было бы ложью, если бы я притворялся стойким, искренним мужчиной?

Я качаю головой – в ней сплошной туман.

— Не знаю.

Воланд ухмыляется – ослепительно, красиво – и до крови колет меня в центр ладони острым когтем. Я даже не вздрагиваю. Никакой боли.

— Тогда поверь мне на слово.

Мы оба смотрим, как медленно сочится кровь, наполняя чашу моей сложенной ладони. Когда вот-вот перельется через край, Воланд опускает голову – очень осторожно – и лакает алое своим длинным быстрым языком. Я вздрагиваю от того, как его шершавая поверхность ласкает нежную кожу.

Его рога заключают меня в клетку, мягко упираясь мне в руки. Внутри разливается слабость, по жилам течет сверкающее желание. Я смотрю на Воланда, склоняющегося над моей ладонью, и жажду. Каждое прикосновение его языка раздувает пламя, каждый взгляд его золотых глаз заставляет меня трепетать.

— Мы бы делали это каждый день, – шепчет Воланд, облизывая мое запястье. Ладонь чиста, раны нет, кровь больше не идет. – Я бы пил от тебя, ты бы пила от меня.

Его острые зубы впиваются в мое запястье, и я задыхаюсь. Мощная дрожь пробирает все тело, ноги раздвигаются шире, слабые и беспомощные. Воланд придвигается ближе, бедрами раздвигая мои колени. Тени задирают мне платье, чтобы не мешало. Мы кожа к коже.

— П-почему ты не носишь одежду? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Я знаю его трюки. Воланд доведет меня почти до самого конца, а потом остановится и потребует верности. Или пригрозит. Или уйдет прямо перед тем, как… Или…