Книга Сделка, страница 158 – Лейла Фэй

Я подскакиваю, чуть не опрокинув табурет, когда Воланд появляется из своих теней в ногах стола. Сердце, такое спокойное еще миг назад, трепещет, но почти сразу же успокаивается. Он стал настолько привычным, что я даже не боюсь.

— Я разберусь, – уверенно говорю я. – Как с оборотнем.

Воланд не отвечает, медленно обходит комнату, разглядывая мою мебель. Он кажется погруженным в свои мысли, и я на несколько минут оставляю его в покое. Но потом меня осеняет, что, может, от него-то я и должна сторожить Яцека.

— Прости, – спрашиваю я, сжимая нож. Много ли с него проку? – Ты промышляешь кражей душ?

— М-м?

Воланд отворачивается от шкафа, где рассматривал ряды моих горшочков с мазями – некоторые даже с интересом крутил в руках. Теперь он моргает, сбитый с толку, и, бросив взгляд на Яцека, наконец качает головой.

— Я не мамуна и не другая нечисть, которая крадет души предков ради силы. И я не Род, чтобы уводить души в Вырий. С какой стати мне делать работу за него? – говорит Воланд с легким презрением и отворачивается, но затем смотрит на меня через плечо, мышцы шеи напряжены от усилия. – Ты бы подумала уступить, если бы я пригрозил украсть его душу?

Я поднимаю нож:

— Я бы подумала ударить тебя.

Воланд слабо улыбается и кивает, поворачиваясь обратно, чтобы понюхать мазь из календулы.

— Род получит его.

И теперь мы молчим, а я наблюдаю, как он изучает мои запасы. Так не должно быть, но присутствие Воланда приносит мне покой. Теперь, когда Весна ушла, кажется, что он единственный, кто по-настоящему меня знает. Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы Воланд остался надолго, составил мне компанию во время бдения. Но это так неправильно – хотеть этого. Я качаю головой, ругая себя.

Воланд замечает движение, поворачивается ко мне, прислоняется спиной к шкафу и скрещивает руки.

— Я бы очень хотел, чтобы ты была пострашнее, – говорит он с недовольным видом. – Полудницу труднее всего убить. В нее бессмысленно стрелять, потому что нельзя ранить. Серебро не возьмет, железо тоже. Она будет продолжать убивать, пока я не остановлю ее. Потому что это я привел ее сюда.

Я знала. И все равно меня выбивает из уютного оцепенения. Я смотрю на Яцека и понимаю, что он мог бы быть сейчас жив. Но он мертв. Из-за Воланда.

Он, должно быть, видит перемену во мне, потому что мрачно улыбается.

— Вот именно. Видишь, как изменились твои приоритеты? С оборотнем ты пыталась предотвратить любую смерть. Теперь один уже мертв – и скоро будут еще, – но тебя это не тревожит. Всего три слова, Яга. Три слова – и все эти люди будут в безопасности. Никакая нечисть больше никогда не придет им вредить.

Я стискиваю зубы, дышу ровно, бросаю на Воланда взгляд, полный ненависти. Только я больше не могу ненавидеть его, как раньше. Теперь я знаю его лучше. Я кое-что о нем понимаю. И моя змора – все злое, темное и необдуманное во мне – тянется к нему с удивительной силой.

Это стало игрой. И Воланд прав. Мои приоритеты изменились. Потому что моя свобода значит для меня больше, чем жизни смертных в этой деревне. И все же я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их. Все – кроме этого.

— Вот твои три слова! – рявкаю я, сверля Воланда взглядом. – Я. Решу. Сама.

Он вздыхает, закатывает глаза, а потом… падает передо мной на колени.