Книга Сделка, страница 227 – Лейла Фэй

Мне было бы их жаль, но они же планировали меня убить.

— Ладно. Можете доставить мне удовольствие, только не топите потом.

Русалки выглядят еще более испуганными, чем раньше, если это возможно. Две другие прячутся за Вислой, дрожа, а она смотрит на меня своими жуткими синими глазами.

— Прости, но мы не можем прикасаться к тому, что принадлежит ему, – наконец говорит она. Ее нижняя губа дрожит.

Теперь я в замешательстве.

— «Прикасаться к тому, что принадлежит ему»? А что именно вы делаете с людьми перед тем, как утопить их?

— Конечно, мы доставляем им удовольствие, – отвечает она, слегка недоверчиво оттого, что мне приходится задавать этот вопрос. – Мы можем дышать под водой, разве ты не знаешь? Мужчинам нравится, когда мы едим их плоть в пруду. Женщинам мы разминаем мышцы и натираем тела душистыми травами. И я бы с удовольствием сделала это для тебя, правда, но… ты, конечно, понимаешь. Он убьет меня, если я трону его женщину.

Я делаю глубокий вдох и не издаю ни звука, даю себе время переварить это. По щекам ползет румянец от похвалы, и я стараюсь не думать о том, что бы случилось, если бы на мне не было метки Воланда. Русалки моргают, глядя на меня, – все еще настороженные, но больше не испуганные, – и когда я не делаю ничего угрожающего, медленно подходят ближе.

— И зачем вы это делаете? – спрашиваю я. – Доставляете людям удовольствие, а потом топите?

Они быстро переглядываются, прежде чем Висла отвечает:

— Так мы питаем нашу магию и остаемся в живых. Мы питаемся жизненной силой смертных. Немного есть и в оргазмах, так что мы сначала доим людей, а потом, когда они тонут, их жизненная сила пропитывает нашу воду.

Я напрягаюсь, оглядывая пруд.

— Ты хочешь сказать…

— О, она уже использована, – говорит русалка, небрежно махнув рукой. – Не то чтобы тебе это помогло. Смертные не могут питаться чужой жизненной силой. Но тебе это и не нужно, да? Он такой могущественный. Наверное, сохранит тебя молодой и красивой навечно.

Висла мечтательно вздыхает, накручивая прядь волос на чешуйчатый палец. Думаю, она завидует – одни боги знают почему.

Я фыркаю:

— Или пока я ему не надоем.

Висла ахает, глядя на своих подруг:

— Девочки, он вообще когда-нибудь кого-нибудь метил? Дива, ты самая старшая. Ты что-нибудь знаешь?

Русалка слева от нее – с глазами светло-фиолетового цвета – качает головой. Это она сказала Висле, что на мне метка Воланда.

— Я видела это только на его военных знаменах и в святилищах. Никогда на человеке.

Они ошибаются, но я не поправляю их – боюсь, что все-таки решат меня утопить. Метка не отличие, а проклятие. Хотя, полагаю, хорошо знать, что Воланд не заставляет других смертных распространять болезни и гниль. Я особенная.

Я качаю головой, прижимая пальцы к вискам. Мне, наверное, стоит уйти. В конце концов, русалки свободно признались, что гипнотизируют людей, пользуются ими, а потом топят в пруду.

Но мне нужно общество. К тому же разве я лучше их? На моих руках кровь.

И да, я знаю, что те, кто умер, пострадали из-за метки Воланда. Но мне было бы легче винить только его, если бы я не знала, что происходит. Но когда пришла Майя, я уже знала. И в тот момент, когда Даробор сторожил мою дверь, мне показалось, у меня нет выбора. Но, к сожалению, за время своих лесных скитаний я поняла, что могла поступить иначе.