Книга Сделка, страница 228 – Лейла Фэй

Вот что на мне лежит. Я могла уйти, в конце концов. Могла бежать или хотя бы попытаться. Но не сделала этого. И потому это моя вина.

Вот почему я не могу осуждать русалок за то, что они делают. Я повитуха, убившая ребенка, которого приняла. Я хуже них.

— Забудьте о нем и его метках, – говорю я, поднимая взгляд. – Приятно познакомиться. Меня зовут Яга. Можно мне посидеть с вами немного? Я очень устала. И у вас случайно нет чего-нибудь поесть?

Их улыбки пугают, когда все трое скалят на меня острые зубы. Но я почти уверена, что в безопасности, поэтому улыбаюсь в ответ.

— Мы как раз собирались добыть еду, – говорит Дива. – Сагна, почему бы тебе не принести нам ужин?

Русалка, которая плакала в волосы Вислы, кивает. У нее глаза такие же зеленые, как папоротник, которым я иногда любуюсь, и она кажется самой застенчивой и молодой из трёх. Она выпрыгивает из пруда – чешуя мерцает на ее обнаженном теле – и устремляется в зелень.

— Никогда раньше не встречала русалок, – признаюсь я, устраиваясь поудобнее у теплой стенки пруда.

Камни, кажется, нагреты, и поэтому вода такая приятная. Я бы убила за такое дома, особенно зимой. Но у меня больше нет дома. И это магия, так что мне недоступно.

Висла кивает:

— Мы сейчас нечасто проводим время среди смертных. Приходим охотиться каждые несколько лун, но мир смертных не очень гостеприимен, честно говоря. Раньше было по-другому, много лет назад. Мы в основном живем в Славе.

Я оживляюсь. Воланд полон решимости забрать меня в Славу, и сейчас хорошая возможность узнать побольше.

— Какая она, Слава?

Я жду, что они начнут радостно описывать свой родной мир, но обе русалки поджимают губы, обмениваясь напряженными взглядами. Я помню, что там идет война. Конечно, они не захотят говорить об этом – и глупо было спрашивать.

— Шумная и многолюдная, – наконец говорит Дива. – И… истощающая, в некотором смысле. Поэтому нам приходится так часто охотиться. Раньше мы обходились одним смертным каждые несколько лет, а теперь… Ну, что есть, то есть. Что ты делаешь так глубоко в лесу, Яга?

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, думая, что сказать. Но русалки – единственные существа, кроме Весны и Воланда, кто знает о магии, и мне хочется быть с ними честной. Так долго можно прятать лишь части себя.

— Меня изгнали за колдовство, и теперь я просто брожу, пытаясь найти способ не дать Воланду заявить на меня права.

Они ахают, когда я произношу его имя, – рука Дивы летит ко рту.

— А оно не… режет тебя? – осторожно спрашивает Висла. – Он наложил проклятие на свое имя. Только избранные могут его произносить.

Я горько смеюсь:

— Он заставил меня произносить его, пока я не перестала кровоточить.

— О боже! Это так романтично. – Висла обмахивается рукой. – А ты говоришь – заскучает! Когда так явно влюблен.

Я фыркаю от смеха. Мысль о том, что Воланд способен на что-то столь же невинное, как любовь, нелепа.

— Приносить женщине цветы – это романтично. Или петь для нее песни, воровать поцелуи под луной… Но не пускать ей кровь!

Дива и Висла обмениваются веселыми взглядами и разражаются смехом.

— Воровать поцелуи под луной, чтобы Хорс мог подглядывать? – спрашивает Висла, вытирая слезы веселья с глаз. – Ты такая забавная, Яга.

Да, я, очевидно, забавная и мало знаю об их мире. Меня раздражает, что я не в своей тарелке, но это не их вина. Мы из разных миров. Я подавляю раздражение, потому что я их гостья и не хочу обидеть хозяек. Желудок урчит, давая мне еще одну причину быть хорошей. Еда близко.