Книга Сделка, страница 68 – Лейла Фэй

— Мне нечего тебе сказать, а твое имя – проклятие, – говорю я, остро осознавая свое уязвимое положение.

Воланд может задушить меня. В конце концов, он уже делал это раньше. И если захочет убить меня, я полностью в его власти.

Правда, мне не стоило бы дерзить. Страх собирается в животе, и я напряженно застываю.

Ладонь Воланда сжимается на долю мгновения и соскальзывает с моей шеи, когти слегка проводят по коже. Он отступает, жар за моей спиной исчезает, и я со всхлипом втягиваю воздух.

— У меня много имен, – насмешливо говорит он. – Может, одно из них понравится тебе больше, чем Воланд.

Я глубоко дышу, чтобы прийти в себя, и поворачиваюсь, глядя на него со всем безразличием, которое только могу изобразить. Я смотрю на его высокую фигуру, огромные темно-серые рога, желтые глаза, которые мерцают, как два болотных огонька, сбивающие меня с пути.

Он обнажен, как и той ночью. На копытах темнеет кровь.

— Мне надо работать, – говорю я, радуясь, что звучу бесстрастно. – Скажи, что тебе нужно, я отвечу «нет», и разойдемся по своим делам. Возвращайся к убийству младенцев, или чем ты там занимаешься в свободное время.

Я ожидаю, что Воланд разъярится, но вместо этого он смеется, и его смех звучит так приятно, так… возбуждающе. Мое тело помнит этот звук. Хуже того, оно помнит, как хорош был Воланд, и я ненавижу себя за это.

Закончив здесь, я вычищу из себя каждое его прикосновение и каждую крупинку его влияния, клянусь.

— Я никого не убиваю, девочка-мак, – говорит Воланд, склоняя голову набок. Мышцы его шеи напрягаются. – Это делают другие. По моему велению. Но да, если хочешь, я возьму на себя ответственность за то, что здесь произошло.

Я сглатываю. Значит, это он убил ягнят, только… он этого не делал. Воланд послал другое создание.

Если ему можно верить.

А я не могу. Он искусный лжец и манипулятор. Я не только не могу верить ни единому его слову, но и не должна доверять своему телу рядом с ним, потому что Воланд может его контролировать. Я рычу от разочарования и возвращаюсь к ведрам. Окунаю старую тряпку в уксус и начинаю тереть ближайшую стену.

Позади меня Воланд насмешливо фыркает и принимается ходить туда-сюда по хлеву. Его копыта мерно чавкают в кровавом месиве. Я смотрю только перед собой и не оглядываюсь, даже когда волосы на затылке встают дыбом. Мои инстинкты узнают в Воланде то, чем он является.

Крадущийся зверь.

— Почему ты такая вздорная? – спрашивает он после долгой напряженной паузы. – Обиделась, что я не попрощался с тобой как следует перед уходом? Прости, дорогая. В этот раз я обязательно расцелую тебя до потери пульса, прежде чем уйти.

Его голос звучит насмешливо. Он говорит так, словно мы любовники, которые только что поссорились, а не смертельные враги. Я стискиваю зубы: передо мной, словно выжженное на стене хлева, возникает разбитое лицо Богны.

— Что тебе нужно? – спрашиваю я, яростно стирая видение.

Кровь, конечно, не смывается, но не в этом суть. Я удаляю запах и остатки смерти, чтобы животные могли жить здесь без страха.

— Ты, – говорит Воланд, останавливаясь позади меня.

На этот раз он абсолютно серьезен, от глубокого голоса по спине бегут мурашки.

— Нет. Если это все, можешь идти, – говорю я, заставляя себя дышать ровно.

Его близость нервирует меня, и я чувствую, что игры кончились. Когда Воланд подходит ближе, его обнаженное тело касается моего платья, и я еле сдерживаю испуганный вздох.