Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
— Пойдемте, доктор, оставим этих заговорщиков наедине. Им есть о чем поговорить без свидетелей. Тяжелая дверь тихо закрылась. В комнате повисла благоговейная, хрупкая тишина. Роман медленно, словно ступая по тонкому весеннему льду, подошел к дивану. Он опустился на колени прямо на паркет, не заботясь о пыли на форменных панталонах, и бережно, с величайшей осторожностью взял обе руки Дианы в свои широкие ладони. Его плечи чуть заметно вздрагивали. Он прижал ее пальцы к своим губам, покрывая их горячими, прерывистыми поцелуями. — Диана... - Его голос сорвался, осип от подступившего к горлу кома. - Господи... Диана моя... Правда ли это? Она смотрела на этого сильного, несгибаемого мужчину, выигравшего десятки юридических битв и не боявшегося министерских гневов, который сейчас стоял перед ней на коленях, слабый и поверженный величайшим чудом жизни. Вся ее прежняя рациональность, вся расчетливость опытного политтехнолога XXI века, привыкшего держать чувства под стальным замком, рассыпалась в прах. Внутри нее проснулось нечто первобытное, огромное, сметающее любые барьеры между эпохами. Это было не просто продолжение рода. Это был их общий якорь в этой суровой земле. Диана высвободила руку, запустив пальцы в его густые темные кудри, и тихо, счастливо рассмеялась, смахивая ресницами первую прозрачную слезу. — Правда, Роман. Чистая правда. Мы так долго строили стены нашей крепости, что совсем забыли заглянуть внутрь. Воронецкий осторожно, благоговейно положил свою тяжелую ладонь на ее живот, прикрытый тонким муслином платья. Под его пальцами было лишь спокойное, ровное тепло, но ему казалось, что он уже слышит биение новой жизни. — Я никому не позволю тронуть этот дом. - Выдохнул он ей в колени. — Никаким сенаторам и министрам. Если ради твоего покоя нужно будет сломать весь этот город, я сделаю это не задумываясь. — Не нужно ничего ломать, мой защитник. Ломать удел слабых. - Тихо ответила она, касаясь губами его лба. *** Вечером того же дня из Царского Села прискакал личный адъютант цесаревича. Государь Александр II, выслушав страстный доклад сына и ознакомившись с запиской Воронецкого, подписал высочайший манифест. Войскам было приказано не применять оружия против стачечников. В Нарву немедленно выехала правительственная комиссия во главе с прокурором Кони, которая арестовала фабричные гроссбухи и вскрыла чудовищные хищения управляющего Колбе. Барон Кноп был вынужден пойти на безоговорочные уступки, рабочий день был сокращен, штрафы ограничены, а требования ткачей легли в основу исторического проекта Фабричного устава, переданного на рассмотрение Государственного совета. Кровавая трагедия, грозившая взорвать мир в промышленных губерниях, была предотвращена без единого выстрела. Возвращение на Сергиевскую улицу состоялось поздно ночью в закрытой мягкой карете, двигавшейся медленным, бережным шагом по распоряжению Романа, приказавшего кучеру объезжать малейшие ухабы на тракте. Старый дом встретил их гулким, защитным теплом. Еремей Савельев, предупрежденный тайной запиской, встретил хозяев на крыльце с зажженным фонарем, и на его суровом солдатском лице сияла широкая, непривычная улыбка. Марфа напекла постных пирогов с черникой, а Степанида уже нагрела постель березовыми углями в медной сковороде, готовая исполнять малейшее движение бровей барыни. |