Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
Великий князь подошел к двери террасы, где стояли Минни и Диана, и с благодарной улыбкой положил свою огромную медвежью ладонь на плечо Дианы. — Спасибо, Аглая Платоновна. Знаю, чья рука направляла перо нашего законника. Ты настоящий ангел-хранитель нашей семьи. Береги ее, Роман! Такой женщины во всей империи сыскать невозможно. Диана поклонилась, но в глазах ее снова потемнело. Пол под ногами качнулся, звуки голосов стали глухими и далекими, словно доносились со дна глубокого колодца. Она успела лишь опереться о косяк двери, прежде чем мир окончательно погрузился в плотную, серую мглу. *** Диана с трудом разлепила отяжелевшие веки. Комната медленно обретала очертания. Она лежала на кушетке в малой гостиной цесаревны; тяжелый корсаж платья был расстегнут, ворот тонкой сорочки распущен, открывая шею и ключицы, чтобы дать доступ воздуху. Минни сидела на краю дивана, сжимая в руке склянку с нашатырным спиртом и самолично обмахивала ее веером. Возле кушетки стоял пожилой доктор Карелль. Его сухие, удивительно теплые пальцы лежали на запястье Дианы, считая удары пульса по карманным золотым часам с откинутой крышкой. Другой рукой через тонкую ткань белья старик осторожно, почти невесомо надавил на низ ее живота, чуть выше лобка, на мгновение задержав пальцы на плотном, твердом округлом бугорке. Почувствовав это прикосновение, Диана инстинктивно напряглась и попыталась приподняться: — Ваше Высочество... что произошло? — Лежи, голубушка, ради Христа не двигайся! - мягко, но властно удержала ее за плечо великая княгиня, и в глазах Минни уже светилось такое бурное, сияющее торжество, словно она выиграла войну. Доктор Карелль с легким щелчком захлопнул крышку часов, убрал их в карман шелкового жилета и повернулся к застывшему у дверей Роману. Воронецкий стоял белее мела, вцепившись побелевшими пальцами в косяк, боясь переступить порог. — Пульс частый, мягкий, наполнение типическое. - Ровным, суховатым голосом старого диагноста произнес лейб-медик, вытирая пальцы батистовым платком. - Ее Высочество изволила подтвердить мне то, на что вы, Роман Александрович, по мужской своей невнимательности не обращали внимания: утреннюю дурноту последних недель, перемену в лице и задержку регул. Да и дно матки уже отчетливо пальпируется на два пальца. Доктор повернулся к кушетке и отвесил Диане глубокий, исполненный старинного почтения поклон: — Так что обморок ваш, сударыня, не от болезни приключился. Вы несомненно в тягости, аккурат около третьего месяца. И плод держится крепко. Но если вы сию же минуту не оставите министерские хлопоты и тряские пролетки, я лично пожалуюсь государю на ваше непослушание. Только покой, крепкий бульон, свежий воздух и никаких потрясений. Мария Федоровна радостно, по-девичьи всплеснула руками, на ее глазах блеснули чистые слезы. — Господи, какое счастье! Аглая, милая моя! Я знала, я чувствовала! Целый год эти злые языки в Зимнем распускали сплетни, а теперь пусть захлебнутся своей желчью! Саша вернется из Царского Села, мы немедленно отслужим благодарственный молебен. И запомни, я буду крестной матерью этому младенцу, и никакой архиерей не посмеет мне возразить! Цесаревна поднялась, махнула рукой доктору и с деликатной европейской чуткостью увлекла старика за собой к выходу. |