Книга Пиарщица Его Высочества, страница 56 – Эдгар Шторм

Мария Федоровна медленно опустилась на шелковый пуф у ног мужа. Ее лицо преобразилось: бледность исчезла, в глазах горел живой, ясный огонь.

— Саша. - Прошептала она по-французски, глядя снизу вверх на великого князя. - Она права. Господи, как же она права! Я не хочу быть просто фрейлинской игрушкой. Я хочу делать дело, чтобы люди полюбили меня не за шлейф и бриллианты, а за то, что я принесла им добро!

Александр Александрович долго молчал.

Он поднялся с кресла, подошел к окну и прислонился широким лбом к холодному стеклу. Его могучая фигура казалась высеченной из темного базальта. Он взвешивал слова незнакомой девицы с той основательной, неспешной крестьянской мудростью, которая составляла основу его характера. Он понимал, что Замятина предлагает опасную игру. Это было неприкрытое вторжение в святая святых придворной политики, перехват рычагов управления общественным мнением у Третьего отделения графа Шувалова. Но это был единственный путь вырваться из удушающих тисков Зимнего дворца.

Великий князь резко повернулся на каблуках.

— Кто ведет вашу неофициальную переписку, Минни? - Спросил он.

— Княгиня Куракина. - Скривилась цесаревна. - Все письма сначала идут к ней, затем к секретарю гофмаршальской части...

— С этой минуты Куракина к вашим личным бумагам не прикасается. - Отрезал цесаревич. Он шагнул к столу, взял из прибора гусиное перо, обмакнул его в чернильницу и размашистым, тяжелым почерком начертал на чистом листе гербовой бумаги несколько строк. Присыпав чернила песком, он протянул бумагу Диане:

— Читайте, фрейлина.

Диана приняла лист. Текст был краток и беспощаден, как приказ по полку:

С сего числа младшая фрейлина Аглая Платоновна Замятина назначается личным секретарем Ее Императорского Высочества по делам благотворительности, народных училищ и неофициальной корреспонденции. Вся корреспонденция, поступающая на имя Ее Высочества помимо гофмаршальской части, подлежит немедленной передаче в ведение фрейлины Замятиной без права предварительного вскрытия чинами двора.

Александр Александрович Романов, Цесаревич.

Внутри Дианы всё возликовало, но внешне она осталась безукоризненно сдержанна. Это был мандат невероятной, колоссальной силы. Фактически наследник престола создавал собственное теневое пресс-бюро и ставил ее во главе.

— Служу Их Императорским Высочествам. - Диана присела в идеальном, строгом реверансе.

— Не торопитесь радоваться, Замятина. - Александр Александрович подошел вплотную, нависая над ней всей своей двухметровой громадой. В его глазах блеснул холодный огонек истинного Романова. - Я даю вам эту власть. Но если хоть одна строка из переписки Минни утечет к газетчикам без моего ведома... если этот ваш "культ" обернется скандалом или уронит честь цесаревны... я не посмотрю на то, что вы барышня. Сгною в тамбовской глуши так, что родной дядя имени вашего не вспомнит. Вы поняли меня?

— Предельно ясно, Ваше Высочество. - Ответила Диана, глядя ему прямо в глаза. - Ошибок не будет.

— Ступайте. Минни, нам пора к обеду.

Кабинет, отведенный Диане для новой должности на третьем этаже Аничкова дворца, был невелик, но функционален. Высокие сводчатые окна выходили в тихий, занесенный мокрым снегом сад, спускавшийся к Фонтанке. Здесь стоял массивный дубовый стол с зеленым сукном, два книжных шкафа со стеклянными дверцами, несгораемый железный шкаф тульской работы с двойным секретным замком и глубокое кожаное кресло. В углу жарко гудела чугунная печь-голландка.