Книга Пиарщица Его Высочества, страница 59 – Эдгар Шторм

Воронецкий выпрямился. Наваждение спало, сменившись холодной деловой сосредоточенностью опытного юриста. Он сунул руку во внутренний карман пальто и достал плотный конверт без подписи, запечатанный черным сургучом без герба:

— Генерал просил передать это лично вам в руки. Без свидетелей.

Диана взяла конверт, взвесила его на ладони:

— Что внутри?

— Донесение из Лондона. От доверенных людей нашего торгового представительства, - Лицо Романа стало предельно серьезным. - В конце недели в "The Times" выйдет обширное финансовое обозрение. Не просто досужая лондонская сплетня, а расчетливый, заказной удар. Там намерены напечатать закрытые выписки из книг Главного общества железных дорог и тайных субсидий нашим концессионерам. Автор берется доказать бирже, будто русская казна стоит на грани банкротства, реформы царя мыльный пузырь, а датский брак наследника судорожная попытка прикрыть долги перед прусской военной угрозой.

Диана похолодела:

— Источник утечки?

— Окружение министра финансов Рейтерна и англо-немецкий синдикат банкиров. - Отчеканил Воронецкий. - Они хотят обвалить русские кредитные билеты на Берлинской бирже и заставить государя отдать концессии британским компаниям на кабальных условиях. Если статья выйдет, кредиты для Аничкова двора будут закрыты. Цесаревич не сможет сделать ни единого шага без разрешения Зимнего дворца.

Диана медленно сломала черный сургуч, развернула лист и пробежала глазами цифры и фамилии. Ее пальцы перестали дрожать. Внутренний кризис-менеджер проснулся окончательно, сменив смятение перед мужской страстью на ледяной азарт гроссмейстера перед решающей партией.

— Сколько у нас времени? - Спросила она.

— Четыре дня. Курьер с гранками статьи уже на пути из Берлина в Лондон.

Диана подняла глаза на Романа. В ее взгляде вспыхнула та самая нечеловеческая уверенность, перед которой отступали любые препятствия:

— Четыре дня... Этого более чем достаточно.

Она встала из-за стола, подошла к книжному шкафу и достала чистую папку с тисненой надписью: "Дела печати".

— Передайте генералу Лорис-Меликову, что ответ будет готов к завтрашнему утру. Мы не станем оправдываться в Лондоне а ударим отсюда, из Санкт-Петербурга.

Воронецкий смотрел на нее с нескрываемым восторгом. Он взял свой цилиндр и перчатки, шагнул к дверям, но на самом пороге обернулся. Его темные глаза вновь скользнули по ее фигуре:

— Вы удивительное создание, Аглая. Но помните, я не отступлюсь. Вы можете прятаться за титулом секретаря и царскими манифестами сколько угодно. Однажды вы снимете этот корсет. И тогда мы поговорим без свидетелей и без политики.

Он коснулся полей цилиндра двумя пальцами и бесшумно выскользнул за дверь, растворившись в полумраке длинного коридора. Диана осталась одна. Она подошла к окну, прижала пылающий лоб к холодному стеклу. Внизу, в темноте заснеженного сада Аничкова дворца, тускло мерцали газовые фонари на Фонтанке. Сердце под сукном платья колотилось тяжело и глухо. Прикосновение его пальцев к ее коже все еще жгло ее висок невидимым огнем. Но времени на слабость не оставалось.

Диана вернулась к столу, обмакнула перо в чернила и вывела на первом листе заголовок первой операции своего теневого штаба:

"Оборона Аничкова. План контрудара по британской печати".