Книга Пиарщица Его Высочества, страница 61 – Эдгар Шторм

— Но они бьют в самую уязвимую точку! - Воронецкий резко выпрямился, заходил по комнате, глухо стуча сапогами по паркету. - В казначействе дыра почти в сорок миллионов рублей. Государственный банк истощен выкупными операциями по крестьянской реформе шестьдесят первого года. Старик Рейтерн латает бюджет заемными письмами в Берлине под грабительские проценты. Если лондонская "The Times" напечатает эти выписки в субботнем финансовом обозрении, маклеры на Сити выбросят русские фонды на открытый торг. Вслед за Лондоном дрогнет Франкфурт-на-Майне. К понедельнику кредитный рубль на европейских рынках рухнет на треть!

— Он не рухнет, - Диана медленно поднялась с кресла, подошла к голландской печи и оперлась ладонью о теплый глазурованный изразец. - Потому что мы не позволим им вести эту партию первым номером.

Воронецкий остановился у книжного шкафа. В полумраке его глаза блеснули колючим, нетерпеливым светом:

— И как вы намерены им помешать? Отправить официальную ноту от Министерства иностранных дел? Барон Бруннов в нашем лондонском посольстве будет четверо суток согласовывать каждое слово с канцлером Горчаковым. А пока старики в Зимнем будут шлифовать дипломатический слог, статья обойдет все телеграфные агентства от Парижа до Вены.

— Опровержение от посольства это худшее, что можно придумать, — Диана повернулась к нему, скрестив руки на груди. - В публичном поле тот, кто оправдывается, уже проиграл. Если русское правительство начнет доказывать европейским купцам, что барон Штейнгель украл меньше, чем пишет "The Times", а казна пуста лишь наполовину, весь мир сделает единственный вывод. В Петербурге паника, дела плохи, пора избавляться от русских бумаг. Оправдания лишь раздувают пожар.

Она подошла к столу, остановившись в полушаге от Романа. Их разделяли лишь разложенные бухгалтерские ведомости. Диана чувствовала тяжелое, жаркое дыхание мужчины, терпкий запах дорогого трубочного табака "Латтакия" и морозного ночного воздуха, который все еще хранила ткань его жилета.

— Мы не станем защищать барона Штейнгеля и его бездарные концессии. - Негромко произнесла она, глядя Воронецкому прямо в зрачки. - Мы сами нанесем удар по этой шайке. И сделаем это громко, публично и беспощадно. От имени молодого цесаревича.

Роман замер. На его скулах заиграли желваки:

— Вы хотите, чтобы Александр Александрович открыто выступил против концессионеров, которых утвердил его собственный отец? Государь не потерпит бунта в собственной семье! Для Александра Николаевича железные дороги это вопрос престижа перед Европой.

— Государю не придется никого наказывать. - Диана взяла чистое стальное перо, быстро обмакнула его в темно-синие чернила и придвинула к себе лист плотной веленевой бумаги. - Мы не втягиваем наследника в придворную склоку. Завтра утром в Москве, в газете "Московские ведомости" у Михаила Никифоровича Каткова, должна выйти передовица. Не официальное коммюнике, а статья ведущего экономического публициста. Заголовок должен быть "Очищение русских путей сообщения от заемного балласта". В тексте открыто, жестко, со всеми этими выписками сообщается, что Особая ревизионная комиссия под негласным наблюдением цесаревича уже две недели вскрывает злоупотребления иностранных подрядчиков. И главный вывод: Россия не банкрот, Россия избавляется от спекулянтов, чтобы передать казенные заказы на рельсы отечественным заводам, скажем, Демидовым и Путилову.