Книга Пиарщица Его Высочества, страница 67 – Эдгар Шторм

— Не просто топит. - Мягко вставила Диана. - Он делает это накануне царского смотра. Если поручика осудят публично, в гвардии решат, что цесаревич не в силах защитить своих верных слуг перед фавором Зимнего дворца.

Мария Федоровна подошла к мужу, положив узкую ладонь на его могучее предплечье:

— Саша... Разве нельзя остановить суд твоим словом? Ты ведь наследник!

— Нельзя, Минни. - Александр Александрович тяжело покачал головой, в его голосе звенела бессильная ярость. - Судебные уставы шестьдесят четвертого года. Отец дал судам независимость. Если я вмешаюсь силой своего имени, петербургские газетчики поднимут вой, что наследник попирает законы империи ради полковых любимцев. Многие во дворце спят и видят такой промах.

— Силой вмешиваться не нужно, Ваше Высочество, — спокойно возразила Диана. — Суд независим, но суд опирается на буквы закона и цифры счетов. А цифры можно проверить.

Она не стала загадочно отпирать железный шкаф, а выдвинула средний ящик своего рабочего стола и извлекла рабочую тетрадь в сером ледерине — официальный свод цен на продовольствие и фураж, присланный на прошлой неделе из Министерства государственных имуществ для расчета пайков благотворительных приютов великой княгини.

Рядом с тетрадью она положила записку, полученную от Воронецкого:

— Адвокат Воронецкий, принявший защиту поручика, сумел через поверенных нижегородского купечества добыть копии подлинных ярмарочных накладных. Артель, у которой граф Протасов брал солонину для гвардии, сбывала бракованное мясо по бросовой цене. Три рубля за куль. Но в официальных ведомостях военного ведомства, которые лежат передо мной для расчета сиротских пайков, эта же поставка проведена по восемь рублей серебром за куль отборного провианта.

Цесаревич шагнул ближе, впиваясь глазами в сопоставленные колонки цифр:

— Разница почти в три раза...

— Пять рублей с куля осели в карманах графа и его доверенных лиц. - Продолжала Диана. - Поручик Захаров обнаружил именно это несоответствие, когда принимал обозы на полковом складе, и составил протокол. Его обвиняют в бунте против командира лишь затем, чтобы этот протокол не дошел до военной прокуратуры.

— Выходит, Воронецкий готов вскрыть эту махинацию прямо перед судейской коллегией? - В голосе Александра Александровича прозвучало напряженное ожидание.

— Он готов пойти до конца, Ваше Высочество. Но Протасов прикрывается связями в Зимнем дворце. Чтобы судьи-генералы не закрыли рот защите в первые же пять минут заседания, адвокату требуется опора. Не приказ, нет, лишь ясный знак того, что цесаревич не позволит замять правду о снабжении своих солдат.

Александр Александрович поднял на нее тяжелый, блеснувший надеждой взгляд:

— Откуда у вас эти бумаги, Замятина?

— Мой долг собирать то, что другие роняют по беспечности. - С легким наклоном головы ответила Диана. - Но эти документы не должны исходить из Аничкова дворца. Наследник не участвует в судебных склоках.

— Кто же пойдет в суд против генерал-майора свиты? - Спросил цесаревич.

— Роман Воронецкий. Он взял на себя защиту поручика. Но ему нужны не просто бумаги, Ваше Высочество. Ему нужно негласное одобрение вашего имени. Чтобы судьи понимали: за спиной Захарова стоит не бунт, а честь русского воинства.