Книга Пиарщица Его Высочества, страница 68 – Эдгар Шторм

Александр Александрович помолчал с полминуты. Затем снял с пальца массивный золотой перстень с личным вензелем и гербом цесаревича:

— Передайте Воронецкому. Пусть наденет на процесс. Если сенаторы и генералы в коллегии попытаются заткнуть ему рот, пусть покажет этот перстень председателю суда и скажет, что честь семеновского мундира цесаревич защитит лично перед государем. Спасите парня, Аглая.

— Слушаю, Ваше Высочество. - Диана приняла тяжелый золотой перстень, ощутив холод благородного металла на ладони.

Вечером того же дня мороз в Петербурге усилился до двадцати градусов. Газовые фонари на набережных горели мутным, желтым светом, окруженные радужными морозными венцами.

Тайная встреча была назначена не во дворце. Дворцовые коридоры кишели глазами и ушами сыскной полиции. Локацией служила скромная меблированная квартира на четвертом этаже доходного дома у Симеоновского моста, которую Воронецкий держал для конфиденциальных бесед с доверенными доверителями.

Диана прибыла в простом наемном извозчичьем экипаже, укутавшись в глухую темную суконную шинель с бобровым воротником и плотную вуаль, скрывавшую лицо. Поднявшись по крутой, пропахшей кошками и жареным луком черной лестнице, она трижды постучала в дубовую дверь. Засов немедленно отодвинулся.

Воронецкий стоял на пороге в расстегнутом домашнем сюртуке без галстука. В полумраке прихожей его глаза блеснули тревожным, лихорадочным светом. Он молча схватил ее за руку в перчатке, втянул в тепло прихожей и наглухо задвинул железный засов.

— Вы пришли. - Выдохнул он, и в его голосе Диана услышала неподдельную, сдавленную нежность. - Я боялся, что филеры Шувалова перехватят записку.

— Меня не так просто перехватить, Роман. - Диана сбросила шинель на деревянную вешалку, сняла шляпку с вуалью и поправила выбившиеся пряди темных волос.

Она огляделась. Квартира адвоката дышала холостяцким рабочим уютом. Ряды дубовых полок, заставленных томами "Свода законов Российской империи", кипы судебных дел в синих обложках, письменный стол с зеленой лампой, на котором высилась стопка исписанных листов, и простая железная кровать за холщовой ширмой. В воздухе стоял густой, уютный запах крепкого кофе, трубочного дыма и сухой бумажной пыли.

Роман не отходил от нее ни на шаг. Он стоял так близко, что Диана ощущала тепло, исходившее от его тела после долгой работы у печи. Его взгляд медленно скользнул по ее строгому темно-серому шерстяному платью, остановившись на бледной, тонкой шее, едва прикрытой узким воротничком.

— Вы замерзли. - Негромко произнес он.

Не дожидаясь ответа, он взял ее озябшие ладони в свои широкие, горячие руки и поднес к губам. Его дыхание согревало тонкую кожу ее пальцев, а губы коснулись костяшек с той осторожной, почти благоговейной лаской, от которой у Дианы сладко защемило сердце.

— Роман, мы здесь не для этого. - Тихо произнесла она, хотя сил отнять руки у нее не было.

— Для этого, Аглая. - Отозвался он, не разжимая ладоней и глядя ей прямо в глаза. - Каждый раз, когда я вижу вас среди этих придворных манекенов, я схожу с ума. Вы говорите о законах, о цесаревиче, о министерствах... но я вижу женщину. Единственную женщину, ради которой готов сжечь все эти проклятые судебные тома.

Он шагнул вперед, сокращая последнее расстояние. Его рука оторвалась от ее ладоней, скользнула вверх по сукну ее рукава, коснулась плеча и легла на шею сзади, пальцами зарываясь в шелковистые волосы у основания прически.