Книга Отвергнутая драконом, страница 100 – Ия Эмдин

— Генерал. - Он остановился у порога и посмотрел на Аларика в постели.

— Что там?

Кейран помолчал. И Адалин вдруг поняла, что на нём не только кровь из брови. На рукаве, на сапогах.

— Когда вы улетели, Хальда почти скрутили. У него в зале было человек двадцать своих. Стража принца, слуги, кто-то из гостей. Мы не знали. Они дождались, пока вы уйдёте, и обнажили клинки.

— Сколько?

— Наших двое. Ильмар ранен, не тяжело. Императорской стражи шестеро.

— Хальд? - спросил Аларик.

— Ушёл. - Кейран сплюнул бы, если бы не стоял в покоях покойной госпожи. - Через подвалы. Там был ход к реке, о котором никто не знал. Мы шли за ним до воды, а там лёд. Он его просто… навёл, по реке, и ушёл на тот берег. Дальше следы пропадают.

— Изабель?

— Взяли. Она не успела, запуталась в своём подоле. Сейчас под стражей в доме Серебряных. Император велел держать её там, а не в крепости. Из-за ребёнка.

Аларик откинулся на подушки и закрыл глаза.

— Брат?

— Его дракон ослаб, началась борьба за трон. Императрица заперлась у себя. Никого не пускает.

— Иди спать, Кейран, - сказал Аларик. - Утром всё.

Адалин стояла у стены. Она сняла бальное платье. Теперь на ней была ночная сорочка.

— Иди сюда, - сказал Аларик.

Она подошла и села на край кровати. Он нашёл её руку и потянул к себе. Она легла рядом, осторожно, с правой стороны, где не было повязок, и положила голову ему на плечо.

— Там умерли люди, - сказала она наконец.

— Из-за нас.

— Из-за него. - Аларик сказал это без злости. - И из-за Хальда. Не из-за нас.

Огонь в камине тихо урчал. Знак у неё на шее чуть заметно грелся, и, кажется, у него тоже: под её щекой, у основания его затылка, кожа была теплее.

Адалин подняла руку и коснулась этого места.

— Аларик.

— М?

— Я правда твоя истинная?

— Ты сомневаешься?

— Я не про знак. - Она приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. - Ты сказал это там, как будто знал заранее. А я ведь ничего не знала. Ни про связь, ни про крылья. Ты… ты знал?

— Подозревал, - сказал он. - С первой ночи.

— С какой первой ночи?

— Когда упал в твой сад.

— Ты же был без сознания.

— Почти. - Он чуть улыбнулся. - Почти, Адалин. Я помню немного. Знаешь, как это бывает у драконов? Огонь гаснет изнутри. Сначала в крыльях, потом подбирается к сердцу. Я лежал в твоих розах и чувствовал, как он уходит, и мне было уже всё равно.

— Во мне много лет жил зверь, - продолжил Аларик тише. - Все драконы так живут, только не все признаются. Он всегда злой, всегда голодный, всегда рвётся наружу. Я привык. Я думал, что так и должно быть. Что это и есть быть драконом: держать его на цепи днём и ночью и никогда не спать по-настоящему. А той ночью, когда ты сидела рядом со мной в саду и держала руку на ране, он лёг. Просто лёг и замолчал. Впервые за двадцать лет. Я лежал, истекал кровью и думал: вот оно что. Вот как это бывает, когда не больно.

— Почему же ты мне не сказал?

— Потому что не поверил. - Он невесело усмехнулся. - Сначала решил, что это лихорадка. Потом, что это ты. Что ты это делаешь со мной. Ведьма на границе, старая магия, тёмные маги где-то рядом. Я решил, что это привязка. Что тебя ко мне подослали. Знаешь, есть такое колдовство, когда дракона приручают через кровь, как собаку. Мне про это рассказывали на границе. Я думал: вот, попался. Вот почему мне так хорошо рядом с ней. Потому что это ловушка.