Книга Три дня счастья, страница 48 – Татьяна Лаас

Опаньки, как же все не вовремя! Еще пару часов назад он отдал бы за возможность возвращения все, даже свою душу, а теперь он не мог бросить Наташу одну. Серебряная соколица, что бы ни делала этой ночью, даже если и что-то запретное, но у нее вышло хотя бы ненадолго остановить происходящее сумасшествие. Он останется рядом с ней, чтобы защищать и помогать. Это его долг. Он будет спасать страну рядом с Наташей.

— Спасибо за выбор, но я не уйду. Я рядом. Я ничего никому не скажу. Я не выдам твою тайну. Если будешь готова поговорить — я здесь.

— Алеша…

— Ничего не говори. Ты устала. Я устал. Пойдем домой?

Она нашла в себе силы улыбнуться.

— Пойдем.

День был трудный, долгий, полный ненужных домыслов и обид. Но он был счастливый. Точно. Самое главное, что день впервые за два года был счастливый!

Глава девятая. Наташа решается

Наташа проснулась в одиночестве. Лавка, на которой спал Алёша, уже была пуста. Он даже свернул тюфяк и куда-то его убрал вместе с остальным постельным.

На миг стало страшно, как никогда в жизни — в доме царила потерянная тишина. Наташа ночью разрешила Алексею вернуться в Опричнину, и он… ушел. Бросил её, хотя обещал иное. Он может её выдать, и тогда… Тогда она не знала, что будет. А потом вспомнился его поцелуй. Дикий, страстный, обжигающий. Наташа никогда не думала, что простые прикосновения мужских губ могут породить невероятную бурю в сердце, когда хочется не отпускать, когда хочется дышать вместе с ним, когда хочется душой прикипеть к его душе… Быть только с ним. Когда так целуют — не бросают. Он просто ушел по делам. Щеки отчаянно покраснели. Ночью поцелуй показался лишним — она же дала Алексею свободу. Теперь она дико жалела, что отстранилась. Она не узнала, есть ли что-то дальше поцелуев. Это теперь жгло болью — не Алексей струсил, а она.

Лился в окно уже надоевший оранжевый свет, сейчас чуть ярче, чем ночью. Он был напоминанием, что Наташа слабосилок, что её жизнь всего лишь ложь. Хотя Алексей уверял, что это не так, что все еще можно исправить. Ей отчаянно хотелось в это верить. Тьма на её запястье скрывала раны, и думать, сколько их еще будет, не хотелось. Страшно! Страшно представить, что ей опять пускать кровь. Только этого не избежать, если она хочет, чтобы у мира был шанс. Чтобы у них с Алешей появилась надежда на будущее.

Что-то булькало на плите. Пахло пшенной кашей, почему-то мясом и травами. Наташа заставила себя встать и одеться — спала она в рубашке Алексея. В кровати не спрятаться от окружающий агонии — она оранжевым светом в окнах напоминала о себе. Алексей прав: надо пересматривать, что она делает не так. Надо искать ошибку. Теперь, когда он на её стороне, будет легче. Лишь бы не скрутили его обеты, причиняя боль. Все же правильнее было отпустить его и не вмешивать в эту грязь.

Наташа умылась, налила в кружку отвар на смородиновых листах с шиповником и вышла на свежий воздух — надо понять, где носит Алексея. Может, он опять за водой ушел. Или в лес на прогулку. Или… Мало ли дел в своем хозяйстве?

На улице было прохладно. Солнце еще не поднялось высоко, согревая землю. Да и способна ли дарить тепло та оранжевая нелепица, висящая в небе? Зима может оказаться суровой под таким солнцем. Может, сейчас они вообще проживают свои последние дни, как было в Европе в Год без лета. Тогда та напасть обошла страну, зато теперь может обрушиться… Надо что-то делать, надо думать, как урезонить демонов. Может, отправиться на поиски Агрикова меча? Сколько времени на это уйдет… Кровь в отличие от меча всегда под рукой. В руке.