Книга Три дня счастья, страница 50 – Татьяна Лаас

— Ты почему не поела, Наташа? Не понравилась каша?

— Я хотела дождаться тебя, — еле слышно ответила она. — Хотела вместе поесть.

— Это хорошо. Тогда сейчас и поедим. Посидим чуть-чуть, полюбуемся озером и пойдем. — Он внезапно спросил её: — Тебе нравится тут?

Он ей даже в глаза заглянул, словно этот простой вопрос ему чуть ли не жизненно важен. Она призналась:

— Тут хорошо…

Сом в ведре тоже бульканьем подтвердил, что тут замечательно. Алексей расцвел в улыбке.

— … Потому что ты — тут, — серьезно добавила Наташа.

Поцелуй все изменил между ними. Ночью она струсила. Больше она бояться не будет. Она узнает, что идет вслед за поцелуями.

Алексей отвел взгляд. Принялся смотреть, как и она, на Ладожское озеро. Наташа прислонилась к его плечу. Рука Алексея обняла её за талию и прижала крепче к теплому, живому телу. Пусть говорят, что кромешники — нечисть. Наташа в это уже не верила.

— Я всегда буду рядом. Я очень постараюсь, Наташа… Я всегда тебя буду защищать, клянусь, — пообещал Алексей. Наташа теперь и без клятвы знала, что он сдержит слово. — Ты уже думала, что могло пойти не так с… ритуалом?

Слова дались ему нелегко. Наташа заглянула ему в глаза — в них, казалось, плескалась боль. Капелька пота потекла по виску. Или это всего лишь вода с мокрых волос?

— Я пока не знаю… — призналась она.

— Давай… обсудим… вместе… — предложил Алексей и криво, болезненно улыбнулся.

Его рука на талии Наташи как-то нехорошо напряглась. Сом в ведре забушевал, расплескивая во все стороны воду. Жеребенок что-то чувствовал. Ему даже лес завторил диким шелестом листьев и скрипом ветвей.

— Тебе больно? — не удержалась от вопроса Наташа. Она придумывает что-то или ему действительно нехорошо? Только сможет ли Алексей признаться в таком? Она во все глаза смотрела на него и надеялась, что ошибается…

Он продолжал улыбаться, может только ради нее, только ради того, чтобы не пугать её.

— Все хорошо. Не беспокойся.

Наташа резко отвернулась и принялась смотреть на мятущиеся воды озера. Сом затих, только жабры и ходили ходуном. У него даже усы обвисли.

Алексей опять веско повторил:

— Все хорошо!

Она поняла, что он все же лжет, чтобы не расстраивать её. Нельзя при нем обсуждать ритуал. Нельзя ни при нем искать ошибку. Ему больно из-за обетов, но он в этом никогда не признается, потому что волнуется за Наташу. Она пусть и Запасная, но все же царевна. Ей нельзя быть слабой, ей надо все решать самой. Если пока отбросить в сторону главную причину, которую она не в силах изменить — собственную слабость в эфирном плане, то что остается? Что она точно может поменять? Только капище. Надо думать, куда добраться проще. Не так. Надо думать, куда добраться важнее.

Молчание надолго повисло в воздухе. Только ветер да шелест волн и были слышны. Алексей, кажется, даже дышать старался как можно тише. Он застыл, словно камень, не расспрашивая, почему молчит Наташа. Она же не знала, что сказать, чтобы ему не было больно.

Загремело бронтидами Ладожское озеро — сперва как пушечный выстрел пролетел по-над водной гладью, заставляя трепетать сердце. Потом колоколами запели водные глубины. Сом в ведре встрепенулся, словно почуял, что это его звали обратно в конюшню. Лес заскрипел ветками, отвечая озеру. На миг показалось, что огромная серая совиная тень, раскинув крылья от берега до берега пронеслась над Наташей с Алексеем от леса в сторону озера, утихомиривая его. Наверное, это была всего лишь туча, но озеро послушалось и затихло. Лишь сом бултыхался в ведре.