Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 56 – Лина Грин

— Ты не должен был туда ездить.

— Значит, вы знали о письмах.

— Я знала, что твой брат совершил ошибку. И некоторые люди решили воспользоваться этим обстоятельством.

— Это не ошибка, — сказал Александр.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Томас был молод, увлечён и совершенно не думал о последствиях. Эта женщина не принадлежала к нашему кругу, а ребёнок…

— Ребёнок был его дочерью.

— Не произноси этого так, будто одно слово меняет всё.

Александр посмотрел на мать с выражением, которого Элеонор прежде у него не видела. В нём не было ни привычной сдержанности, ни попытки смягчить неприятную правду.

— Оно и меняет всё. Томас хотел признать её. Он писал, что собирался поговорить с вами. Но вы не позволили ему даже попытаться.

Леди Уитмор бросила взгляд на Клару.

— Я не обязана принимать чужого ребёнка только потому, что мой сын когда-то проявил слабость.

— Она не чужая.

— Для этой семьи — чужая. Ты должен понимать, что признание девочки повлечёт за собой последствия. Родственники зададут вопросы, поверенные начнут пересматривать документы, а люди, которые сейчас поддерживают наше положение, отвернутся от нас. Ты готов разрушить всё ради ребёнка, о котором узнал сегодня утром?

— Я готов перестать скрывать то, что уже произошло.

— Ты не знаешь, что я делала ради этой семьи.

— Но теперь я знаю, что вы делали против неё.

— Александр, подумай, прежде чем говорить дальше, — произнесла леди Уитмор. — Ты не можешь объявить ребёнка членом семьи на основании нескольких старых писем. Если ты продолжишь, не рассчитывай на мою поддержку.

— Я давно перестал рассчитывать на неё там, где речь идёт о справедливости, — он произнёс это спокойно, но именно спокойствие сделало слова окончательными.

Леди Уитмор отвернулась к окну.

— Ты поступаешь безрассудно.

Позднее, когда Клара уже уснула в комнате для гостей, Элеонор нашла Александра в библиотеке.

Он стоял у письменного стола, перед ним лежали письма Томаса и карточка с изображением брата и Элизабет. На столе рядом с ними стоял нетронутый чай.

— Вы должны поесть, — сказала Элеонор.

— Вы говорите это так, будто я один из ваших воспитанников.

— В данный момент вы ведёте себя именно так. Упрямитесь, отказываетесь от еды и пытаетесь решить всё за один день.

Он посмотрел на неё, и на мгновение в его глазах мелькнула тень улыбки. Но она быстро исчезла.

— Я не знал, что у Томаса была дочь.

— Вы не могли знать того, чего от вас скрывали.

— Он приезжал сюда, когда я был ещё молод. Мы спорили из-за его взглядов, из-за того, что он тратил время на людей, которые, по мнению семьи, не могли принести нам никакой пользы. Я считал его наивным. После его смерти мне казалось, что я понимаю, каким человеком он был. Теперь выясняется, что я не знал даже половины его жизни.

— Вы знали его как брата. Но не знали его в роли отца.

— Я должен был заметить, что он что-то скрывает. Что мать слишком настойчиво требовала не упоминать его прежние знакомства. Что его некоторые расходы исчезли из семейных счетов.

— Клара не обязана сразу принять вас. Для неё вы пока человек с фамилией, которую она всю жизнь боялась услышать.

— Я понимаю.

— Нет, Александр. Вы только начинаете понимать. Ей придётся заново привыкать к мысли, что взрослые могут не обманывать её. И если вы станете требовать от неё благодарности или семейной близости, она снова почувствует себя обязанной кому-то.