Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 93 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Когда утюг был доставлен — вместе с подставкой, чтобы не остывал, Александра взяла рушник, свернула в «подушечку», положила на толстый слой льняного полотна пакет, накрыла краешком и тщательно отгладила послание без печати вместе с тканью.

Потом вынула письмо и хмыкнула — герцогиня вспомнила занятие по тайнописи, которое вела сама Саша.

Вообще, это занятие она подала как способ вести дневник тайно или посылать подругам записочки, которые никто не прочтет.

При этом Александра прекрасно понимала, что выдавать барышням секреты химических соединений не следует — заинтересуются, сами найдут варианты, став старше. Поэтому рассказывала о самых простых и доступных версиях «невидимых чернил»: апельсиновый, лимонный и яблочный сок, молоко, раствор соды, восковой карандаш по белой ткани — в общем, то, что не повредит барышням, но может стать интересной забавой.

Заодно Саша привязала к уроку кое-какие исторические анекдоты — вроде татуировки на макушке раба, прикрытой отросшими волосами.

Надо сказать, после этого занятия классы охватила волна «пустых» дневников, многочисленных записочек и пометок на полях книг, но схлынула она так же быстро — вне праздников довольно сложно раздобыть лимонный сок или молоко. А раствор соды не прижился — слишком расплывались буквы.

Между официальных строк от герцога парили быстрые строки, написанные рукой герцогини.

Терезия Ольденбургская высказывала некоторое недоумение способом написания письма, но тут же с удивлением отмечала, что дежурный офицер Особого отдела, проверяющий всю почту до передачи ее герцогине, сделал пометку — письмо вскрывалось.

'Я впервые столкнулась с такой наглостью, — писала ее светлость, — и, кажется, теперь понимаю вашу осторожность. Благодарю Бога, что я поняла ваш намек, пусть и не сразу.

Отвечаю на ваш вопрос — да, меня просили предоставить место директрисы нескольким дамам. С одной вы успели познакомиться, это моя двоюродная тетушка, человек абсолютно безнадежный в плане разумного руководства.

Еще двух мадемуазель мне рекомендовали князь Меншиков и графиня Строганова. Тут меня остановило то, что князь весьма ратует за английское воспитание с его неуемной строгостью и равнодушием. А графиня, пусть и просила за свою протеже, но обмолвилась, что за эту барышню ее тоже просили из ближнего круга князя.

Я стараюсь не поддерживать при Дворе никакие партии, но не терплю, когда мне навязывают конкретных людей с намеками на «окажите любезность — и вам окажут в ответ», потому искала на эту должность человека, не близкого Двору'.

Саша опустила лист и потерла висок.

Проанглийская партия. Еще один камушек в лавину подозрений. Стоит проверить и другие школы, причем не только женские. Впрочем, генерал Бенкендорф не дурак — наверняка уже отдал соответствующий приказ. Он, как муж и отец, сам неплохо представляет, какое влияние может оказать женщина, тем более на детский разум. Его сестра — графиня Ливен — тому отличное доказательство.

Письмо герцогини Александра спрятала особым образом — вернула в конверт и положила в шкатулку для писем рядом с другими, перевязав лентой и дополнив запиской: «Поздравления неотвеченные», и только после этого отправилась на привычный ночной обход.