Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 96 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Первый день ноября вообще выдался каким-то особенно хмурым. Свинцовое небо, затянутое тучами, усугубляло мрачное настроение. Каша, поданная к завтраку, подгорела, кофе в заветном мешочке закончился — а посылать в лавку в это время года дорого! Чай же заварили дурно, переложив «копорского», так что напиток отдавал сеном.

Александра тяжело вздохнула, отломила кусочек печенья, выяснила, что кухарка пересыпала в тесто соли, и аппетит пропал окончательно.

Продолжая хранить безмятежное лицо, директриса дождалась звонка на занятия и неторопливо пошла в «селюльку» — ее кабинет отремонтировали, но находиться там в одиночестве Александра не могла, поэтому отдала помещение под класс для занятий этикетом.

Преподаватель давно просил устроить что-то вроде гостиной с разными видами мебели, ступеньками, столиками для чаепития и прочими аксессуарами для тренировок. Вообще, к преподаванию мосье Лакост относился с большим вниманием и даже водил старших учениц на тренировки в каретный сарай, чтобы барышни умели с изяществом садиться в любую карету.

Не успела директриса приняться за бумаги, как в приемной снова раздался шум — горничная уговаривала очередного посетителя раздеться, вытереть ноги и вымыть руки. Стукнув по столу ладонями, Саша пошла улаживать конфликт.

В приемной бушевал крупный мужчина в дорогой бобровой шубе. Необычно.

Угодив в это время, да еще пообщавшись с купцами, Александра Николаевна уяснила, что шуба здесь часть статуса. Вот такой седой камчатский бобер особенно ценился мореходами, офицерами и высшей знатью, из тех, что позиционировали себя не изнеженными светскими щеголями, а «служилыми людьми».

Шубы при этом шили мехом внутрь и крыли тканью, выпуская мех только на воротник и манжеты.

Мужчина высокий, почти седой, и шуба длинная, роскошная, крытая бархатом — кто же это пожаловал? Неужто папенька княжны Трубецкой? Кажется, Сергею Трубецкому всего лет тридцать, а этот незваный гость совсем седой, мрачный, а под шубой, которую он наконец небрежно распахнул и скинул на пол, красуется генеральский мундир!

— Ваше высокоблагородие, чем обязаны? — вежливо поинтересовалась Саша, подойдя поближе.

— А, матушка, мадам Медведеву мне позови! Да скажи этим нянькам, чтобы отстали от меня! — кивнул он на горничных с кувшином теплой воды и тазом в руках.

— Мадам Медведева перед вами, сударь, — суховато ответила Саша, — а эти няньки выполняют мой приказ. Любой человек, входящий в школу после карантина, должен вытереть ноги и вымыть руки, чтобы не принести к детям дурные миазмы с улицы!

Александра говорила спокойным, уверенным тоном, как говорят учителя всего мира с учениками.

Седой господин хмыкнул и уточнил:

— Что, даже генералам исключений нет?

— Даже ее императорскому величеству исключений нет! — спокойно ответила Саша.

— Ладно, — махнул рукой генерал, — давайте ваши тряпки!

Горничные сработали четко — одна поставила таз на столик у двери, вторая приготовила мыло и кувшин.

Хмыкая и хмурясь, мужчина намылил руки, подставил под струю теплой воды, смыл пену, вытер поданным полотенцем, встряхнул, обернулся и чуть насмешливо сказал:

— Что ж, мадам Медведева, позвольте представиться! Алексей Федорович Орлов!

— Александра Николаевна Медведева, чем обязана?

— Я здесь по поручению его величества, — объявил генерал, — меня просили побеседовать с мадемуазель Софи Трубецкой.