Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 95 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Беседовать пришлось через дверь — в Смольном карантин был не по ветрянке, а по кори.

От рассказа бедного фельдшера у Саши волосы вставали дыбом. Любое нововведение ему приходилось продавливать почти силой. Счастье, что императрица приставила к нему своего гвардейца, и тому несчастному пришлось метаться между институтом и дворцом за утверждением каждого телодвижения, пока императрица в гневе не пообещала передать руководство Смольным мадам Медведевой. После этого руководство моментально стало шелковым, и часть детей удалось перевести на правильный постельный режим — с обильным питанием, правильным соблюдением чистоты и лекарствами.

Только вот фельдшер, измучившись этой борьбой, не выдержал и сбежал под крыло Саши, чтобы спокойно поесть, поспать и… вернуться в Смольный снова.

— Еда там такая, Александра Николаевна, что у нас пса дворового лучше кормят. Дети же… в чем душа держится! Я то меню почитал, думал — на что жалуются, все сытно, пусть и просто, а как тарелки эти увидел с холодной дурной кашей, с тухлой рыбой…

Саше пришлось успокаивать впечатлительного мужчину, откармливать его куриным супом с лапшой и обещать не тревожить, пока он не отоспится.

Часов через пять за Иваном Ивановичем прислали вестового из Смольного, но Александра не пустила курьера в карантин, а только передала бумагу с рекомендациями вторично и велела сказать, что фельдшер непременно явится, как только все требования из листа будут выполнены.

Ее величество поначалу засыпали жалобами из Смольного, Павловского, Екатерининского и прочих институтов, но Иван Иванович просто привез ее величеству миску с едой, взятую со стола, и дырявое одеяло из лазарета. После этого все жалобы затихли, и пусть Семиухов и сама Александра понимали, что это временно, но оставить без помощи больных детей они не могли.

Между тем карантин в школе благородных девиц подошел к концу, до Рождественского поста оставалось всего ничего, и в приемную потянулись родители — повидать кровиночек.

Саша свидания разрешала, но по четкой схеме — верхнюю одежду долой, ноги вытереть о тряпку с карболкой или хлоркой, руки вымыть теплой водой с мылом и только после этого идти в приемную ждать кровиночку.

Как ни удивительно, но «темные» и «необразованные» купцы с этими правилами не спорили. Ворчали немного, что сапоги теперь воняют, да и все. А вот чиновники и дворяне доставляли Саше немало хлопот. Ей приходилось надевать маску, самой спускаться в приемную и объяснять, что в школе только-только закончился карантин, и «дурные миазмы», принесенные посетителями с улицы, могут привести к новым болезням.

Очень ощущалось отсутствие за плечом полковника Медведева. Там, где полковнику, замаскированному под прапорщика, хватало взгляда, Александре Николаевне приходилось тратить немало времени и сил, уговаривая бестолковых, но нахрапистых мужчин и женщин не вредить собственным детям.

Медведева не было в школе уже две недели, и его отсутствие сказывалось все сильнее. Приближалось время смены «штрафников», и кто будет объяснять новичкам специфику дежурства в школе? Кто заставит молодых офицеров поддерживать дисциплину и научит отбиваться от жарких взглядов барышень, начитавшихся романов?

В общем, у Саши отчего-то руки опускались, хотя она прекрасно понимала, что могла поручить «передачу данных» Ржевскому, а дисциплину выстроить самостоятельно, ткнув кое-кому в нос указ за подписью Бенкендорфа.