Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 94 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Следующая декада тянулась, как расплавленный каучук — медленно и неохотно.

Полковник не появлялся, прочие подчиненные генерала хранили сдержанное молчание. В газетах писали о разных пустяках, так что зачастую Саша отбрасывала их в раздражении, не понимая, что вообще происходит. Странное время.

Между тем дети окончательно оправились, стали активными и подвижными, а зима как-то задержалась. Слякоть, дождь со снегом и снег с дождем приводили всех в уныние, и Александре пришлось придумать своеобразный квест — каждый день на кухне стали печь небольшие, но очень сдобные булки с изюмом. Эти булки складывали по десять штук в корзинку, добавляли укутанный в войлок кофейник с горячим какао, стаканчики, салфетки и прятали эти корзинки по всему зданию, пока дети сидели на уроках.

После чего для каждого класса составлялась карта с заданиями по пройденным предметам.

После ужина каждый класс получал карту и отправлялся в путешествие по пустым полутемным залам, коридорам и чердакам в поисках подсказок.

Крики, визги, топот, шепот — преподаватели прятались в своих комнатах, а классные дамы вынужденно бегали вместе с воспитанницами, помогая разбираться с заданиями. В итоге, побегав час или полтора, поскрипев мозгами и повеселившись, дети получали по вкуснейшей булке и стаканчику какао и, выдохшись, шли готовиться ко сну.

На другой день задания были уже другие — то в спортивном зале, то в рукодельной комнате, то в конюшне.

Когда пошел, наконец, нормальный снег, засыпавший дорожки сада, позволивший строить крепости и играть в снежки, все преподаватели вздохнули с облегчением — они подустали придумывать вопросы и прятать корзинки!

Саша тоже смотрела на снег с ожиданием — она надеялась, что еще день-два, ударят морозы, установится санный путь, и все, что задумал генерал Бенкендорф, получится. Увы, дни катились, а полковник все не появлялся.

Зато пришла информация о массовых заболеваниях в других женских институтах.

Дела там обстояли настолько плохо, что императрица личным письмом попросила Сашу откомандировать в Смольный Ивана Ивановича. «А лучше, чтобы ваш фельдшер объехал все подопечные императорской фамилии институты и помог им устроить все благополучно для выздоровления детей».

Саша ответила, что, конечно, она с радостью отправит фельдшера к ее величеству, но пусть тогда императрица лично дозволит ему распоряжаться в этих самых институтах, иначе с выздоровлением ничего не получится, и выделит деньги на покупку необходимых трав, полотна и питания.

К письму Александра Николаевна присовокупила список мер, которые были предприняты в школе благородных девиц при появлении заболевания.

Иван Иванович уехал во дворец с этим самым письмом, вернулся через три дня — переменить одежду и отоспаться.

Но действовал фельдшер по схеме, утвержденной для холерных карантинов — подозвал к ограде дворника, велел принести в баню чистую одежду и ведро щелока. Пока все не приготовили, даже не заходил во двор, а стоял на тряпке, пропитанной охлоренной известью, и мыл руки.

После Иван Иванович прошел в баню, вымылся, утопил все вещи в щелоке, надел чистое, завернулся поверх всего в балахон с маской и шапочкой и в таком виде прошел в лазарет, заперся в отдельной карантинной комнате и уже оттуда попросил прислать ему еды и пригласить Александру Николаевну на разговор.