Онлайн книга «Обсидиановый огонь»
|
— Меня? Тошнит? — мужчина явно звучал оскорбленным. — Ты серьезно, золотце? Думаешь, меня испугает запах смерти? — Помолчи. Что-то коснулось моей груди. Пальцы двигались по коже, нащупывая края раны. Новая порция боли вспыхнула внутри. Если бы я могла — я бы застонала, но даже это действие казалось невозможным. Пальцы замерли. — Боги, — голос женщины изменился. — Это твои печати. — Красивые, правда? Я старался, — голос мужчины отдалялся. — Принести настойку белладонны? — Нет. Ты запер Ксералию прямо в сердце, и без ее магии оно едва бьется. Белладонна его остановит. — Ну, у меня не было особого выбора. Либо печати, либо моя дорогая сестрица выползает наружу в новеньком теле. Я решил, что первый вариант предпочтительнее. На какое-то время между ними воцарилась тишина. Или меня снова унесло в глубину тьмы. — …нужно очистить рану. Смотри, грудная клетка вскрыта, три ребра сломаны, обломки… Кажется, здесь задето легкое, — я с трудом понимала, что руки женщины двигались прямо внутри меня. — В полости кровь, сердце… Сердечная сумка задета, но не пробита. Повезло. — Повезло? Она выглядит как мертвец. Поверь мне, уж их-то я повидал на своем веку немало. — Она и должна быть мертвецом. С такими ранами не живут. Твоя сестра… — я не расслышала окончание фразы. — Если ты так хочешь вылечить эту девочку, то поторопись, золотце. Она одной ногой в могиле. И если ее тело окончательно откажет, то даже я не могу ее удержать в этом мире. Две пары рук двигались по моему телу. Пахло травами и солью. И магией. Ее металлический вкус разливался в воздухе, оседал на языке, оставляя покалывание на коже. Обжигающие искры заскользили по рукам, ногам, шее и груди, где была главная рана. Я попыталась вскрикнуть, но голос не слушался. Темнота вновь накрыла меня, утягивая в свои объятья. «Дитя мое…» «Ты будешь моей». Я тонула. Медленно, сладко, словно не умирала, а всего лишь засыпала, укрытая теплым одеялом. Темнота заполняла рот, нос, легкие, пространство между мыслями. «Дитя мое». Голос Ксералии лился отовсюду: сверху, снизу, изнутри и снаружи — тягучий и сладкий, словно отравленный мед. Она шептала что-то на границе, где заканчивалась я и начиналась она, и я уже не понимала слов. Только это мягкое, убаюкивающее:дитя мое, дитя мое, дитя мое . Можно было не бороться. Эта малодушная и соблазнительная мысль вспыхнула в сознании. Не сопротивляться. Позволить темноте утянуть меня на дно, где тихо и тепло, где больше ничего не болит. «Рейна!» Веки казались налитыми свинцом. Поднять их — почти непосильная задача. Но что-то упрямо зудело на краю сознания, словно заноза в пальце, не давая погрузиться на дно этой темноты. Нехотя я все же открыла глаза и увидела ее. Нить жизни. Тонкая, прозрачная, словно паутинка, блестящая в лучах умирающего солнца. Такая хрупкая, что страшно было дышать. Я чувствовала ее внутри. Там, где в Бездне была лишь оглушительная пустота, теперь блестела она. Нить тянулась откуда-то сверху, из света, из того места, где еще существовал мир. Рагнар. Имя вспыхнуло в темноте, как искра. И вместе с ним — отчаяние. Черное, удушающее. Меня не было целую вечность. Он там один, и он думает… «Отпусти, дитя. Ему тебя не спасти. Никому не спасти». Нет. «Ты одна, всегда была и будешь одна. Нежеланная дочь. Нелюбимая сестра. Все тебя забыли…» |