Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 144 – Екатерина Алешина

— Князь! Великий князь наш вернулся! – воскликнул женский голос, и к Драгомиру подбежала норовистая красавица Звенимира, а с ней – такая же прелестница Чаруша.

Сердце Радосветы дрогнуло и будто ухнуло вниз с крутого холма. Всего лишь миг, а в груди погас огонь да холод разлился. Ведунья смотрела на князя и с горечью в который раз себе напоминала, что этот мужчина ей не принадлежит. И о чем она только думала все эти дни? «Наивная», – мелькнула мысль.

Нутро сдавило ледяными тисками, ведунья сделала вдох, и ее бросило в жар. По телу прокатилась дрожь. Она успела лишь закрыть окно, прежде чем горлицей обернуться да взлететь под потолок.

Но даже в птичьем сознании ей хотелось кричать и выть диким зверем.

* * *

Князь словно чуял ее взгляд. Будто он касался его кожи, проникал в нутро, будил томление и отраду. Она могла быть где угодно, но каким-то внутренним чутьем Драгомир точно ведал, что его огненная ведунья рядом, смотрит на него. Князь пробежал взглядом по окнам хором и увидел ее. Стоит его ведунья, улыбается ему да машет приветливо. Он смотрел на Радосвету, и казалось, что сердце его уже не в груди бьется, а летит, что вольная птица, навстречу той, что стала лучом солнца, развеявшим его внутреннюю тьму.

Как же он маялся все эти дни в разлуке с ней! Как же томилась его душа! Он так скучал! И так желал узреть ее улыбку да сияние глаз малахитовых! И проезжая мимо поля, пожелал остановиться да цветов нарвать охапку полевых. Промелькнула мысль, что венок с такими же цветами и пшеничными колосьями Радосвете сплетут на их свадьбу. А потом в конце празднества он покроет ее голову тонким шелковым убрусом^[30] в знак того, что теперь она под его защитой.

Мысли эти согревали, бередили душу отрадой…

Наконец-то он дома. Она помахала ему, и Драгомир прижал руку к сердцу. «Моя милая девица. Как же я соскучился», – молвил князь про себя.

— Князь! Великий князь наш вернулся!

Звонкий возглас Звенимиры вырвал князя из радостных дум. Драгомир ощутил острый укол досады: знал ведь, что Радосвета увидит, огорчится. Он лишь на миг оторвался от созерцания своей невесты, повернулся к Чаруше со Звенимирой.

— Мы очень ждали тебя, Драгомир, – кротко молвила Чаруша да взгляд опустила, вздохнула.

Что он ощутил внутри? Ничего. Безразличие. Равнодушие. С некоторых пор эти чары над князем стали невластны. Да и не владели им никогда с той силой, с какой владели девичьи чары Радосветы. В его душе безраздельно правила теперь прекрасная ведунья с огненными косами.

Его взгляд вернулся к Радосвете, и Драгомир застыл, но лишь на миг. Только что она стояла в окне, а теперь он видел, как ее тело подернулось дымкой. Обращение. Она снова обернулась птицей! Князь сорвался с места да стремглав помчался к своей невесте. Лишь бы успеть! Только бы успеть! Только бы не вылетела в окно, помилуйте, Первозданные!

Он распахнул дверь ее горницы, что вела в почивальню. Еще одна дверь… Сердце вот-вот проломит ребра в бешеной скачке…

— Рада! – громко воскликнул князь, испытав чувство облегчения: его невеста никуда не улетела.

Девица, тяжело дыша, распласталась на полу и, когда он подбежал к ней, уперлась в пол руками. Драгомир опустился на колени, сгреб ее в объятия.

— Умница моя, успела окно закрыть, – заметил он да ведунью по спине погладил, поцеловал в сладко пахнущую макушку.