Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 146 – Екатерина Алешина

— Конечно скучала, Драгомир! Я ждала тебя, – ответила она.

От ее слов в сердце разлилось ликование. Драгомир не сдержал счастливой улыбки.

— Правда, как видишь, не только я тебя ждала, – язвительно заметила Радосвета.

— А я только о тебе и мыслил все эти дни! И сейчас тоже. Только ты, Радосвета. Забудь сейчас обо всех, как я забыл. В этот миг есть только ты и я, – молвил князь и принялся стаскивать сорочицу с ведуньи.

— Ой, что ты делаешь? – слабо возмутилась девица.

— А ты не догадалась, моя сладкая? – Князь выгнул бровь. – То, о чем грезил с момента нашей разлуки, – признался он и отбросил в сторону ее одежу.

Сдернул с себя корзно и бросил к сорочице. Наклонился к ведунье, провел языком влажную дорожку от пупка к груди. Девица задышала шумно, выгнулась ему навстречу. Драгомир почти невесомо коснулся губами ее живота, поднялся выше, и, когда его рот накрыл румяное навершие девичьей груди, Радосвета протяжно застонала. Ее стон отозвался в его теле сладкой болью неудовлетворенного желания. Его нежная ведунья была обнажена и распростерта на ложе перед ним, ее тело было в его власти, и Драгомиру до одури хотелось сделать так, чтоб Радосвета кричала от наслаждения, а потом краснела от этих воспоминаний, что те маки в поле.

Теперь губы и язык Драгомира ласкали ложбинку между грудей Радосветы, скользили по шелковой коже, и каждый ее прерывистый вздох был для него наградой. И вот снова он втягивает в рот навершие груди, обводит языком, сжимает губами. Радосвета покорно принимает его ласки, извивается и стонет, впивается пальцами в его плечи. В паху разливается жар, Драгомир с трудом удерживает себя на краю. Еще немного потерпеть, еще чуть-чуть. Еще помучить эту девицу чувственными ласками, так, чтобы ее тело дрожало от неистового удовольствия.

Радосвета дернула узел на его кушаке, потянула вверх рубаху, и Драгомир приподнялся, стянул сразу обе – верхнюю да исподнюю – и узрел неподдельное восхищение в зеленых глазах ведуньи. Как же она смотрит! Да за один этот взгляд горящий он готов хоть звезды с неба срывать руками!

Она потянулась к нему, и князь снова навис над ней. Смотрел в ее глаза неотрывно, и то, что в них узрел, растопило последние ледяные крохи в его сердце. Князь впился в ее губы с несдержанной жадностью, втянул ее язык, своим погладил.

Нежные руки Радосветы заскользили по его спине, и князь едва не зарычал от острого наслаждения. С неохотой он оторвался от ее губ. Его взгляд скользнул по серебряному блюду с нарезанными фруктами, что стояло на маленьком столе у изголовья ложа. Протянул князь руку да крупную дольку персика взял.

— Проголодался? – лукаво промолвила невеста.

Князь хитро усмехнулся.

— Никогда не питал особой любви к персикам. Возможно, я просто неправильно их вкушал?

Не успела ведунья ничего ответить, как Драгомир с хищной улыбкой сжал кусочек фрукта прямо над ней, и капли сладкого сока упали на ее обнаженное тело.

— Думается, что так мне больше придется по нраву, – молвил он, к ведунье наклонился да медленно слизал с ее живота капли сока.

Радосвета снова прерывисто задышала.

Князь прошелся языком по ребрам, лизнул набухшее навершие груди, потом другое.

— Боже! – воскликнула девица.

— О-о, ты признаешь меня богом? Не великий князь даже, а бог? Благодарю, это очень лестно! И бог чего я? – спросил он у невесты, покрывая поцелуями ее живот.