Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 149 – Екатерина Алешина

Как теперь вечера дождаться?

После обеда Радосвета в сопровождении служанки и двух стражников отправилась на конюшню проведать свою питомицу. Драгомир же с писчим и самыми ближними боярами отправился в книгохранилище на совет.

Лошадь привыкла к Раде и уже узнавала, тянулась к ее рукам, приветствовала тихим ржанием.

— Может, попробуешь верхом сегодня прокатиться? – предложил ей конюх, и ведунья согласилась.

Конюх накинул на Ромашку седло, закрепил его. Оказавшись верхом на лошади, ведунья ласково погладила ее по холке. Кобылка выглядела спокойной и расслабленной, а в ответ на ласку девицы снова тихо заржала.

Радосвета чуть натянула поводья да бока Ромашки ногами сжала. Лошадь потрусила мелкой рысью, и ведунья вновь почуяла то забытое чувство, которое накатывало на нее, стоило ей оказаться в седле, – ветер в волосах, свобода и восторг. Наклонилась девица да питомицу свою вдоль гребня почесала. Ромашка снова тихо заржала. Радосвете передался умиротворенный настрой ее питомицы, и ведунья невольно улыбнулась своим мыслям. Ей удалось избежать мучительной смерти, она победила смертельную хворь, попала в мир, где ценятся ее колдовские ведания и где их не нужно скрывать. Здесь она встретила самого необыкновенного мужчину с хищными глазами, навеки пленившего ее сердце. «Угораздило же влюбиться в Великого Полоза!» – подумала с улыбкой Радосвета.

Влюбиться…

От осмысления ведунья на миг забыла, как дышать, и даже поводья попустила. Осмысление того чувства, что нежданно пришло в ее сердце, поразило Радосвету, да так, что на короткое мгновение ведунья забыла обо всем.

— Ох-хо-хо-о-о, – выдохнула девица и едва успела заметить, как напряглась ее питомица. – Ромашка, что такое? – удивилась Радосвета, осмотрелась в поисках источника беспокойства лошади, но ничего особого не узрела – все здесь было привычным, ничего странного.

А Ромашка меж тем прекратила ход, остановилась, фыркнула да уши навострила. Затем издала низкий гортанный храп, обнажила зубы.

— Что у вас стряслось? – крикнул Радосвете конюх.

— Ее что-то беспокоит, – ответила ведунья, гладя лошадиную шею. – Тише, миленькая, тише, все же хорошо! Чего ты так пугаешься?

Ромашка била землю копытом, озиралась по сторонам да прислушивалась тревожно, иногда оголяя зубы. Что-то ее пугало. Но что? В душе Радосветы шевельнулся страх. Он прошелся морозными мурашками по коже, тронул сердце.

Радосвета пыталась успокоить лошадь, по сторонам смотрела, надеясь узреть нечто такое, что могло бы напугать ее питомицу, но ничего не узрела. К ней на подмогу уже спешили конюхи.

— Да что ж такое-то! – в сердцах прошипела ведунья.

Лошадь шумно вздохнула и наконец-то успокоилась, хотя ведунья все еще чуяла ее настороженность. Подбежали конюхи.

— Не боишься в седле оставаться? – спросил один из них Радосвету.

— Нет. Все ж не впервой, – ответила девица.

Конюх погладил Ромашку, успокаивая, взял за узду и повел из загона.

— Что могло ее так напугать? – задался молодец вопросом. – Лошадь твоя нрава спокойного, не капризная.

— То мне неведомо. И очень странно, – отозвалась ведунья, пребывая в задумчивости.

Ведунья была уверена: испуг лошади – неспроста. Чутье животного сильней человеческого, учуяла что-то ее питомица. Что-то такое, что заставило животное забеспокоиться.