Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 148 – Екатерина Алешина

Ответ для князя был ясен как белый день.

Порывом ветра всколыхнуло занавеску, и в комнату ворвался запах дождя. На улице шумел дождь, словно о чем-то шепча вечернему сумраку. Наверное, так оно и было. Он толковал о том, как скоротечно лето, что осень все ближе и каждый день их приближает к поре темноты и ночного мрака.

— Не спастись от тебя мне. Не во сне придешь, так в мыслях поселишься. Не в мыслях, так во сне. А нынче так и вовсе не покидаешь мыслей. А мне и спасаться от тебя уже не хочется. Мне нравится твой плен, моя ведунья, – признался князь и коснулся ее лба губами.

Ее рука лежала на его груди, и Драгомир накрыл ладонью ее ладонь.

— Хотелось бы мне знать рецепт, как задержать тебя в плену подольше, – молвила Радосвета.

— Не нужны тебе рецепты никакие. Я и так весь твой, – вновь признался Драгомир. – И терем свой я женский распускаю. Завтра же подпишу указ о том, что наложницы отныне свободны.

Услышала это ведунья – да не поверила ушам. Приподнялась, заглянула в лицо Драгомиру.

— Ты сейчас не пошутил? Ты правду молвил? – спросила она, а голос дрожит.

Она не могла поверить! Неужели князь и в самом деле так поступит? И все ради нее?

Они воззрились друг на друга. Он – с улыбкой, она – с изумлением.

А потом Радосвета бросилась покрывать лицо и грудь своего жениха порывистыми поцелуями.

Радосвету утомили неусыпное внимание и любопытные взоры сотен глаз, и все же на душе царило радостное предвкушение вкупе с волнением. Драгомир сдержал свое слово и через день после возвращения подписал указ о роспуске женского терема. Девицы получали от него в дар богатое приданое, и им надлежало либо вернуться домой, либо выйти замуж, ежели кто-то пожелает взять их в жены.

Затем великий князь собрал торжественный обед для самых приближенных и представил Радосвету как будущую супругу и великую княгиню. Теперь в самом начале месяца листобоя, когда осеннее солнце еще дарит тепло, а деревья облачаются в золото и багрянец, Златославское княжество ожидало свадьбы своего правителя.

— До сих пор поверить в это не могу, осмыслить, – шепотом призналась ведунья князю во время обеда. – Неужели и вправду это моя жизнь?

Драгомир едва заметно улыбнулся, наклонился к ней, почти касаясь края ее уха губами.

— Я бы хотел, моя огненная ведунья, чтоб тебе ни о чем не пришлось пожалеть. Ни сейчас, ни многие лета спустя. И я сделаю все, чтобы рядом со мной тебе было отрадно и спокойно.

От его шепота да касания губ едва ощутимого тело ведуньи окатило жаром. Радосвета улыбнулась в ответ будущему супругу да ладонь его горячую сжала под столом. Рядом с ним она забывала тревоги и метания. Рядом с ним – большим и сильным, смелым и стойким – она ощущала себя защищенной, и в ее мятущейся душе впервые за последние лета затихала буря. Видимо, что-то такое князь уловил в ее взоре, и в хищных золотых глазах полыхнул огонек. Он снова наклонился к ней, и от его голоса по телу Радосветы побежали мурашки.

— Я прикажу сегодня мою личную баню в подклете некрепко истопить. Памятую, что больно жаркие парные тебе не по нраву, – молвил он тихо, и ведунья кивнула.

От предвкушения низ живота свело сладкой судорогой, кровь прилила к щекам.