Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 176 – Екатерина Алешина

— Радосвета! Ты так хороша с порезами этими, так прекрасна! Я мог бы вечность тобой любоваться, но…

Он снова улыбнулся да ножом полоснул Радосвету под ключицей. Она дернулась с мученическим стоном, чуя, как вместе с кровью ее тело покидают силы. Богумил забормотал заговор, закатил глаза. Радосвета сквозь пелену страха и боли с трудом разбирала слова.

Он снова полоснул ее ножом, забормотал громче заговор. На сей раз сталь прошлась чуть выше живота. Радосвета слабо вскрикнула: на большее сил не осталось. Ей чудилось, что заговор проникает ей в разум, заволакивает его туманом да остатки сил забирает.

Драгомир, пожалуйста!

Слова Богумила становились все громче, а на теле ведуньи расцветали росчерки новых порезов. Ей хотелось зажмуриться, чтоб не видеть этот кошмар. Но боялась девица, что ежели глаза закроет, то уже никогда не откроет их вновь.

Богумил навис над ней, почти оседлав ее бедра. Тяжесть его тела ей казалась свинцовой, удушающей. Он, читая нараспев слова, занес над Радосветой окровавленный нож.

И тогда ведунья разумела, что надежды больше нет. Для нее все закончилось.

«Все ж не убежала от смерти», – подумала она с горечью, вскрикнула да захрипела, когда нож вошел в ее тело, легко, как в мягкое масло.

Тьма окутывала ее сознание, острую боль приглушала. Будто издалека слышала девица звериный рев, но ее уже ничего не держало. Тьма поглощала Радосвету, окутывала заботливо, что одеялом, и блеснули напоследок в этой тьме глаза – золотые, со зрачком узким, змеиным.

Она почуяла кожей холод. Он поднимался от кончиков пальцев, все выше и выше. Впереди клубилась густая завеса тумана, и стволы деревьев едва виднелись сквозь нее. Радосвета уходила туманной тропой, следовала за своим чутьем, и в сердце нежностью да теплом отзывалось воспоминание о молодце с золотыми змеиными глазами.

* * *

Драгомир почуял неладное внезапно. Дрогнуло сердце тревожно, да страх накатил такой, что дышать стало тяжко. И страх этот был не его. Он почуял страх Радосветы – безграничный, удушающий. Он должен был с утра проверять новобранцев в войсках стрельцов и сейчас смотрел на их ряды, да никого не видел. Видел лишь ее, такой, какой она была с утра, – сонной, улыбчивой и нежной.

Но что-то свершилось… Что-то страшное и непоправимое. Князь чуял это всем своим нутром, и все, чего желал сейчас, – бежать за ней, туда, где она. Спасти ее от страха и боли.

Налетел ветер, взволновал листву. И в этом шорохе князь услышал ее крик.

Драгомир!

— Белояр, останься за меня, мне нужно сейчас отлучиться, – попросил он воеводу.

— Ты куда, что стряслось? – удивился брат.

— Предчувствие у меня недоброе, – признался Драгомир. – Хочу увериться, что с моей невестой все в порядке.

— Я с тобой поеду, – молвил Светозар, и Драгомир кивнул.

Вскочил на коня да сорвался в галоп. У двора повстречал он Заряну.

— Ты видела Радосвету? – спросил сестру.

— Так ушли они со стражниками и Зимавой в гости к волхву, – ответила та.

Шелест березовой листвы… Иль голос девичий? Тревога теснит грудь.

Драгомир, миленький, пожалуйста, найди меня! Найди меня, я прошу тебя!

Страх с отчаянием сплелся, и Драгомир спешился споро со своего Ветра, обернулся полозом небесным и взлетел.

Он думал о ней и летел туда, куда вело его чутье. Сердце заполошно билось, страх за Радосвету не давал вздохнуть. Он узрел убитых стражей и прислужницу, приземлился. Рядом обернулся человеком Светозар.