Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
— Я никак не могу назвать его другом, сэр. – В выражении лица миссис Огден уже не было ничего сладкого. – Злой гений – куда более уместное определение. По моему глубокому убеждению, сам дьявол не справился бы с этой работой лучше того юноши. — Но как его имя, мадам? — Малборн, – ответила она. – Его зовут Хорас Малборн. Глава 49 День медленно ползет к вечеру. Чарльз не рискует выйти во двор. Он читает «Робинзона Крузо», но даже это занятие ему скоро наскучивает. Он бродит по дому, осторожно ступая ногами в чулках, глядя в окна и пытаясь что-нибудь увидеть через щели в ставнях. Он, точно птенец, то и дело клюет еду: кусочек ветчины здесь, чайную ложку желе там. Голова готова лопнуть от воспоминаний о встрече с молодой леди – его сестрой. Она приведет сюда мистера Сэвилла, и все будет хорошо. Только все это неправда, и ничего хорошего уже не будет. Тем не менее Чарльз цепляется за воспоминания о Лиззи: они вносят в его жизнь призрачную надежду – ощущение, что если ничего хорошего уже не будет, то, может, хоть что-то станет чуть-чуть лучше, чем при самом плохом раскладе. Лиззи сказала, что напишет мистеру Сэвиллу. Как долго будет идти до него это письмо? Если мистер Сэвилл по-прежнему в деревне, то он получит послание от дочери через много дней, и ему потребуется еще неделя, чтобы добраться до Найтингейл-лейн. Дом кажется притихшим. Он словно затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. Когда Чарльз переходит из комнаты в комнату, с этажа на этаж, тишину нарушает щелчок задвижки или скрип ступеньки, и звуки эти кажутся почти кощунственными, совсем как чертыхание пьяницы во время мессы. Когда Чарльз останавливается у окна в комнате для прислуги на верхнем этаже, вслушиваясь в звуки улицы, то отчетливо слышит стук молотков и визг пил строителей, неумолчный шум колес повозок и экипажей, а также цокот копыт. Быть может, часть уличных звуков доносится с Бедфорд-сквер: перестук колес карет, объезжающих поросшую травой овальную площадку за высокой оградой, на которой под присмотром слуг спокойно играют дети. Из окна можно разглядеть часть сада за пивной «Королевский дуб». В середине дня в поле зрения появляются рабочие с трубками в зубах и пивными кружками в руках. А во фруктовом саду мистера Сэвилла птицы устраивают перебранку среди ветвей и клюют гниющие на земле фрукты. Но чаще всего Чарльз смотрит на Найтингейл-лейн из зарешеченного окна второго этажа. Отчасти это объясняется тем, что если кто-то придет в дом мистера Сэвилла, то он, скорее всего, выберет этот путь, а отчасти тем, что здесь открываются крайне интересные перспективы, куда более занимательные, нежели проделки птиц в саду, и куда более богатые фактами. Напротив дома мистера Сэвилла стоят еще три: слева расположен дом, на первом этаже которого находится лавка, где продаются плетеные корзины и прочее, а справа расположены два коттеджа. Переулок чуть шире подводы, которая может проехать между постройками, однако он расширяется перед домом мистера Сэвилла, после чего сужается до тропинки, идущей вдоль боковой стены и сада в сторону пивной. Чарльз внимательно изучает дома напротив, собирая факты об их обитателях. В доме по левую руку семь окон, выходящих на улицу, причем в двух из них разбиты стекла, дыры заткнуты тряпками. В лавке практически нет покупателей. Иногда оттуда выходит на улицу какой-то старик в длинном переднике поверх жилета. Старик подметает мостовую перед входом в лавку медленными, сонными движениями. В три часа дня в переулке появляется мальчик с подносом в руках, на котором стоят кувшин и накрытая тарелка. Мальчик, должно быть, приносит обед старику. Напротив дома, где находится лавка, стоят два коттеджа, притулившихся друг к другу. Коньки их крыш провисли, а черепица покрылась мхом. Окна совсем крошечные. В одном из коттеджей, расположенном дальше от жилища мистера Сэвилла, живет молодая женщина, у которой пять совсем маленьких детишек. Женщина обычно сидит на пороге, склонившись над шитьем, а ребятишки возятся в грязи рядом с матерью. Время от времени она подносит младенца к груди, а иногда кормит грудью ребенка постарше, который упорно тянет ее за юбку, требуя материнского молока. |